Подростком Веснин работал монтером на киевском кабельном заводе «Укркабель». В те годы промышленность Советского Союза переживала свой младенческий возраст. В ту пору многие инженеры еще плохо представляли себе, как будут выглядеть те заводы, которые они строили и расширяли. Большинство монтажников индустриальных строек были убеждены, что на новостройках инженер, мастер не могут заранее наметить себе точную линию работы.
«Это вам не на фабрике, — говорили тогда строители. — Не у станка стоим, а на крыше».
И теперь, работая в цехе металлических ламп, Веснин нисколько не удивлялся, замечая, что многие опытные монтажники позволяли себе отступать — правда, в мелочах, но все же отступать от схем и чертежей, которые привез мистер Френсис.
«Дело само покажет», — говорили они, расставляя «на глазок» прибывающее из-за океана оборудование.
Заводским строителям и монтажникам ничего не стоило пробить любое количество отверстий в полу и стенах, лишь бы только, как они говорили, «зацепиться». Из-за таких «зацепок», сделанных «на глазок», весь монтаж приходилось несколько раз переделывать. Иногда, протянув сотни метров электрических проводов в стальные трубы, вделанные в пол и в стены, затем опять вытаскивали и провода и трубы и укладывали все наново, на иной лад. И при каждой переделке на прекрасном, гладком ксилолитовом[3] полу появлялись всё новые борозды. К середине августа весь пол был изрыт и покрыт трещинами. Множество отверстий и гнезд было прорублено и в бетонных колоннах, которые сверкали белизной в начале монтажа.
Эти отверстия Френсис презрительно называл «монтажными дырками». Глядя на усилия монтажников, на то, как неуверенно Веснин нащупывал пути к быстрейшему завершению работ, мистер Френсис, не вмешиваясь в его распоряжения, лишь снисходительно улыбался.
— Плохо. Можно сделать лучше, — неизменно повторял он, если Веснин пытался получить у него совет.
— А как сделать лучше?
— Точно следовать чертежу.
Когда начали закладывать фундаменты для машин, то монтажники не сразу устанавливали болты.
— А вдруг не совпадет? — опасались рабочие. И Веснин не находил возражений.
— Как — не совпадет? — возмущался Френсис. — Обязательно должно совпасть.
— А вдруг будет ошибка?
— Ошибки быть не может. Тот, кто берется делать чертеж, заранее рассчитывает так, чтобы ошибок не было. В нашей фирме есть для этого специалисты.
Френсис не был выдающимся инженером, но Веснин многому научился у него. Именно совместная работа с Френсисом научила Веснина быстро разбираться в технической документации, с должным уважением относиться к чертежам, технологическим картам, инструкциям. До этого в лаборатории он имел перед собой совсем противоположный пример — Муравейского, который всегда заявлял, что чертеж — это одно, а живая конструкция — нечто совсем другое.
— Я бы отделил цепи управления от силовых цепей, — сказал однажды Веснин. — Колебания напряжения будут меньше отражаться на работе оборудования.
Френсис категорически отказался от этого усовершенствования:
— Наша с вами задача сейчас — пустить цех. У меня есть чертеж, и я не отступлю от него. Изобретатели, не связанные ни с какой организацией, дикие коты изобретатели могут делать что угодно, когда угодно, но я не уполномочен здесь делать усовершенствования.
— Неужели ваша фирма не поощряет усовершенствований и изобретений?
— Всему свое время. При поступлении на работу я дал подписку, что решительно все мои изобретения поступают в собственность фирмы. В лаборатории нашей фирмы все ведущие сотрудники каждый день записывают результаты своей работы. Раз в неделю фотограф обходит все отделы и фотографирует записи. Снимки просматривает менаджер. Если он отмечает что-либо интересное, то это передается в патентное бюро. Там оформляют описания, делают чертежи. О-о-о, это все продумано, молодой человек! И такое предложение, как ваше, в самый короткий срок было бы обсуждено, введено в конструкцию, если бы не оказалось ничего лучшего. Но в данный момент фирма заинтересована в скорейшем окончании монтажа. И я не буду вдаваться с вами в подробные обсуждения ваших предложений.
Веснину довелось до этого беседовать всего лишь с одним иностранцем. Это был немецкий инженер, герр Фридрих Блятт, который приехал в Советский Союз, когда иностранцам заработная плата выдавалась в золотой валюте. Перед тем как попасть в Киев, на завод «Укркабель», где Володя Веснин работал тогда подручным монтера, герр Блятт в поисках заработка побывал во всех частях света. Но он не понимал по-русски, так же как не знал ни одного из тех языков, на каких говорили в странах, где он работал прежде.
Чтобы поговорить с этим человеком, объехавшим весь мир, Володя занялся усовершенствованием своих знаний немецкого языка. Он выучил наизусть все триста восемьдесят пять фраз, которые были помещены в самоучителе, прежде чем посмел обратиться к немцу с вопросом о том, был ли тот в Трансваале и правда ли, что там негры, добывающие алмазы, работают в железных рукавицах и в кандалах.
В ответ господин Блятт распустил свои розовые пухлые губы от уха до уха:
