То ли от него, то ли от скорби небес прямо из этих звёзд полился дождь. Корнеид не опускал голову. И капли разбивались об его лицо. В его маленьком сердце зарождался страх, который заграждал ненависть. Он стоял в этой очереди уже целую вечность. И крики казались ему теперь всей его жизнью. Будто они были всегда, будто они были ещё до него, будто они настолько древние, что уже привычные, будто эти елозящие искры в воздухе – это сгоревшие души.
Надежды не было. Он знал, что потерял своего отца, а его мать уже давно присоединялась к крикам и искрам. Сандро пал вместе с другими мужчинами, которые хотели их освободить.
Когда он с матерью прятался в храме вместе с другими григорианцами, ворвались аспирийцы. Их было так много, что они заполонили своей тенью золотистость нимбов святых, изображённых на иконах. И теперь он шел к костру. Волочил ноги, предаваясь страху. И вот Корнеид уже следующий.
Площадь находилась почти на краю города. Со стороны возвышались голые холмы. На них один за другим стали появляться силуэты. Сначала один, два, горстка, а потом вся армия. Угрожающим грохотом приехали танки и остановились. При виде площади, усеянной трупами, в голове каждого солдата закралась мысль, что они опоздали, что они проиграли, не успев вступить в войну.
Мятежники стали смотреть на них. Армия приказала им остановиться и бросить оружие. Но те лишь демонстративно продолжили казнь.
Солдаты начали смотреть друг на друга. Послышались возгласы: «Стоять! Приказа не было». Стоило только на шаг выйти из строя: «Стоять!». Поползновения шли по всей шеренге. Крики людей проникли в сердце и затопляли его изнутри, словно бездна выпивала жизнь – они стали звереть от увиденного. «Вперёд!» – вдруг решительный голос рядового. «Нет!» – одинокий приказ командира. «Вперёд! Ура!» – раздалась шеренга общим тенором, и танки тронулись. Не жалея аспирийцев, они их давили заживо без разбору. Солдаты шли за танками и отстреливались. Цепи григорианцев разорвались и разбежались. Солдаты брали с собой кого могли и быстро уезжали из города.
Карлен пробрался чуть поглубже, крича григорианцам, чтобы те бежали в сторону армии и покидали город. Некоторые аспирийцы умудрялись их отлавливать заново, и тогда солдаты без предупреждения убивали.
Карлен краем глаза увидел, что кто-то забежал в храм, а за ним вбежал аспириец. Он последовал за ним. Это был Корнеид. Свет луны проникал через сиреневые витражи, отбрасывая иссиня-фиолетовый оттенок на белые колоны, золотые стены, красные розы, окаймляющие богиню. Её статуя стояла на пьедестале с распростертыми пустыми объятиями. «Это же моя мама? Почему здесь её изображение», – подумал Корнеид. Раньше он не замечал насколько его мать похожа на Марию, лишь потеряв её, он это увидел.
Он подошёл и встал ногами на постамент посреди её объятий, и вдруг открылась дверь. В неё зашёл аспириец с ножом в руке. Медленно он приближался к Корнеиду. Мальчик спрятался за спину Марии. Убийца подошёл к нему и схватил за ногу, скинув на пол. Занёс нож…
– Оставь пацана или я убью тебя. – в последнюю секунду ворвался Карлен. Он прицелился и медленно подходил к противнику. – Я сказал, оставь его. Если отпустишь, я дам тебе уйти.
Аспириец послушался и ушёл через другую дверь. Карлен подбежал к Корнеиду и взял его за руку. Карлен сразу же посмотрел на мальчика вопросительным взглядом. То, о чем он думал, казалось ему невозможным.
– Нет! – вскрикнул он, вцепившись свободной рукой за ногу Марии.
– Пойдём со мной, не бойся.
– Нет, не пойду, сюда сейчас придёт моя мама.
– Послушай, пойдём, ты потом найдёшь её.
– Она придёт сюда, это её место, вот, это она. – сказал Корнеид, показав на Марию.
Карлен долго не мог понять, что не так с мальчиком.
– Это твоя мама?
– Да! – убеждённо сказал Корнеид.
– Это богиня.
– Богиня? – повторил Корнеид и посмотрел на неё повнимательней.
Карлен же будто в прошлое смотрел. Мальчик был его копией детства. В ту ночь Карлен подумал, что он не просто так зашёл за ним.
– Пойдём, нам нужно уходить. – сказал ему Карлен, резко опомнившись от раздумий.
И Карлен взял мальчика с собой, вместе они покинули город и отправились обратно в поле, где располагалась армия.
Когда они ехали обратно колонной, то увидели не одну цепь людей, огибающие горы и равнины. В ту ночь происходило переселение народов. Ветер задувал, от его звука и пения пробегали мурашки, сон отбегал от Карлена. Ему хотелось спать, но глаза, закаленные от ужаса, не хотели закрываться. Он сидел в машине, одной рукой держа спящего Корнеида, другой – фотографию своей возлюбленной. Ему было необходимо вспомнить, что он человек. Он незаметно поцеловал фотографию, и долго думал о ней, а также о родителях и маленькой сестренке. Он просил у них сил.
