Магнитное отталкивание полностью

Когда-то, давным-давно, зажигала я в одном клубешнике. Была я как обычно пьяна и поэтому безмерно радостна. Эйфория вырубила звук разуму и теперь он не мог доораться до меня и ему оставалось только корячился в пантомиме, делая круглые глаза и крутя пальцем у виска. Он злился, потом обижался, потом поворачивался ко мне спиной как бы беспомощно говоря: «Ну ладно, раз я тебе не нужен, делай что хочешь». И как раз в это время что-то начинало мне подкидывать кучу сомнительных ролей и текстов, а так как критик и главный редактор от меня отвернулись, то в производство шли очень сомнительные истории.

Платья тогда носили такие сильно стретчевые, чтобы все совсем в обтяг. Вроде красиво, но была у них одна проблема, особенно когда натягиваешь его на попу, превосходящую размер платья. Когда двигаешься, то оно начинало медленно и незаметно подниматься вверх. Этот раз был не исключением, погрузившись в музыку я и не заметила, что платье, как волна на отливе, уже ушло далеко вглубь от установленных рубежей приличия и обнажило все укромные линии моих берегов, чей вязкий песок уже начал затягивать взгляды охотников за подводными сокровищами или, если сказать не так литературно, платье уже превратилось в маечку, задравшуюся так, что все могли разглядеть, а в мечтах и потискать, круглую попу-трамплин в тугонатянутых прозрачных трусиках.

«И что я в этот клуб поперлась?» — задала я себе уже обычный риторический вопрос, пытаясь вернуть непослушный подол на место. Бухать мы начали еще на работе, там я всегда была звездой окруженной восторженными зрителями, в основном молодыми мужчинами, и все они были такими умненькими и хорошенькими, что можно было уже начинать себе завидовать, но, как говорится, был один нюанс, от них всех меня прям воротило, от всех, ну или почти от всех. Был там один очень интересный персонаж, дальше я так и буду называть его — Персонаж. А чем вы спросите он был интересен? А тем, что вот как раз с ним все было непонятно, он тоже считал себя звездой и мы упрямо пытались выяснить, кто из нас главная прима, кто кому будет поклоняться и, мать вашу, кто за кем будет бегать?

Продолжая качать в ритм музыки своей основной достопримечательностью, я почувствовала, что кто-то на нее бессовестно пялится. Конечно пялились многие, правда когда я пыталась перехватить их взгляд они отводили свой, но когда софиты в очередной раз крутанулись, то прожектор прямо высветил того, кто меня раздевал. Это был молодой, фигуристый мужик с жадным, цепляющимся взглядом. Мне показалось, что у него, как у подводной лодки, такой изогнутый бинокль, который он запускает мне под платье и крадется там как змей между моих ляжек, ягодичек и всех вкусных складочек, при этом все тщательно рассматривает и облизывается. Слегка возбудившись, я пошла к бару, продолжая крутить в голове причину по которой я здесь оказалась.

Как я уже упомянула, с Персонажем мы вместе работали. Поначалу мы показались друг другу слишком громкими, с моим приходом в нашем коллективе появилось сразу два комика по натуре, пытающихся вырвать друг у друга микрофон внимания. Но потом мы как-то спелись и уже отдельные монологи стали переходить в пикирующие диалоги на потеху коллегам. Оказалось что мы живем рядом и он стал часто меня подвозить. Когда мы были только вдвоем и не перед кем было выступать, атмосфера машины соединяла нас и несла по темно-синей Москве под софитами золотых звезд-фонарей. В это время мне приятно было понимать, что все его внимание только мое и я ревностно относилась, если кто-то телефонным звонком прерывал наше уединение.

Но сейчас, от уединения с моими мыслями, меня посетила настойчивая потребность что-нибудь выпить. У стойки была толчея, отдыхающие, перекрикивая друг друга и размахивая руками, зазывали бармена а потом, перегнувшись к нему через стойку, выкрикивали свои желания для розжига или, наоборот, тушения внутреннего пожара.

Прыгать перед стойкой мне не хотелось, поэтому пришлось немного покачать еще одной своей тяжелой достопримечательностью в глубоком вырезе. Осаждаемый бармен обратил на меня внимание и, когда он нагнулся ко мне, я выкрикнула, что мне нужно два оргазма. Оргазм — это был такой коктейль, не знаю есть ли сейчас такой, а раньше во всех уважающих местах была толстенная книга коктейлей.

— А почему только два? — чей-то голос вкрадчиво спросил меня прямо в ухо.

Ну конечно, на меня пялилась та же похотливая физиономия, только теперь сверху на грудь. Отхлебнув мне кажется от двух коктейлей сразу, меня тут же повело. Не обращая внимания на комменты наглеца я стала проталкивать себе дорогу на воздух в темно-синюю Москву, где уже мимо золотых фонарей пролетали золотые листья.