Несчастье снова постигло графиню Артуа в тот момент, когда она пыталась оправдаться от выдвинутого против нее обвинения в отравлении: в сентябре 1317 года она внезапно потеряла Роберта, своего младшего сына. Помимо личного горя, это принесло потерю наследника графства, за которое Маго боролась столько лет. Существовала реальная опасность возвращения Артуа к короне, поскольку следующей в очереди наследования была ее дочь Жанна, которая была замужем за королем Филиппом V.
Документов недостаточно, чтобы определить точную причину смерти Роберта, которая произошла в парижском отеле Артуа. Самое большее, что мы можем сказать, это то, что он умер от болезни 3 или 4 сентября 1317 года[235]. 11 сентября Маго отправила письмо всем церковникам Артуа и Бургундии с просьбой помолиться за ее сына. Несомненно, она также отправила послания своим офицерам, городским коммунам Артуа и своим родственникам, чтобы сообщить им эту печальную новость. Кроме того, восемнадцать камердинеров, скорее всего, одетых в черное, в течение двух дней объявляли на улицах, перекрестках и площадях о смерти Роберта. Таким образом, население Парижа приглашалось молиться за спасение души усопшего.
В графском отеля на улице Моконсель люди были заняты подготовкой к похоронам. В соответствии с обычными обрядами тело молодого человека омыли водой и вином, затем забальзамировали, посыпав имбирем, корицей и гвоздикой. Завернутое в саван из паромасляной ткани, оно было положено в деревянный гроб, который, задрапированный покрывалом из золотой ткани с вышитыми гербами Артуа и Бургундии, был выставлен в одной из комнат резиденции.
По окончании поминок, которые длились несколько дней, тело усопшего в процессии доставили в парижскую церковь Кордельеров. В церкви тело Роберта было размещено в
В октябре Маго заказала серию заупокойных месс по душе своего сына, чье имя было включено в некрологи нескольких церквей и аббатств, в основном в графстве Бургундия. В ноябре она поручила Жану Пепену де Юи, Масио Павошу, Жану Пусару, Франкону и Раулю де Эдинкуру изготовить гробницу, которая была установлена в церкви Кордельеров сразу после выполнения заказа, в 1320 году[238].
Надгробное изваяние изображающее Роберта в доспехах, было первым примером такого типа в Париже, а ранее оно появлялось только на западе королевства. Сын Маго изображен с обнаженной головой, со сложенными на груди руками, в кольчуге с латными пластинами. На щите был изображен герб Артуа, раскрашенный геральдическими замками которые со временем исчезли. Его ноги покоятся на льве, символе силы и надежды на воскрешение, поскольку в средневековье считалось, что это животное своим дыханием или ревом возвращает к жизни мертворожденных младенцев[239]. Первоначально ансамбль был дополнен украшением, состоящим из драпировок, купола и занавесок, поддерживаемых металлическим каркасом[240]. На гробнице также была выбита эпитафия, которая, видимо, исчезла во время пожара в церкви Кордельеров, 19 ноября 1580 года.
Маго не случайно выбрала для пышных похорон своего сына усыпальницу в Париже, где также были похоронены несколько королев и принцесс Франции, например, Бланка, дочь Людовика Святого[241]. Графине было как никогда необходимо напомнить о своем звании и престижном происхождении в то время, когда в Парламенте разыгрывался второй процесс по делу о наследовании Артуа.
Повторное рассмотрение вопроса о наследовании Артуа Филиппом V было одним из условий соглашения, достигнутого с Робертом д'Артуа 6 ноября 1316 года. Возможно, что племянник Маго, воодушевленный смертью своего кузена и неопределенностью будущего
Утвердившись во второй раз во владении графством, Маго могла вполне обоснованно надеяться, что претензии Роберта будут окончательно уничтожены. Это была несомненная победа, хотя оставалось еще восстановить спокойствие в графстве Артуа, находящемся в руках нескольких непримиримых противников Маго.