Магония (ЛП) полностью

Зэл снова выступает вперёд. Пираты хватают её за руки.

– Ты прятала мою дочь пятнадцать лет! – кричит Зэл с полными слёз глазами. Даже вопя от ярости, она продолжает плакать.

Лей Фоль поворачивается ко мне:

– Если бы в Маганветар стало известно, что ты жива, они бы прикончили тебя. Я заплатила Дыханию, чтобы они засунули тебя в кожу и подложили вместо одного из подводников. Я думала вернуть тебя в Магонию, когда станет поспокойнее, но память в столице долгая. – Капитан решительно смотрит на меня. – Если ты та, кем была, я пожертвовала карьерой не зря. Если нет? Судьба злодейка. – Она снова поворачивается к Зэл: – Значит, ты её нашла. Дело вряд ли в одной сентиментальности.

– Я люблю дочь и не переставала её любить, – возмущенно возражает Зэл.

Лей кивает пиратам, и один из них вставляет кляп в рот моей матери. Она дёргается, беззвучно крича.

Лей смотрит на меня и вздыхает.

– Ты должна быть мертва, Аза Рэй. Как ты выжила? Как подводники не дали тебе скончаться?

– Не знаю, – отвечаю честно. Я ничего не знаю.

– Эта песня, которая только что тебя спасла. Ты пела ту же песню на этом корабле, когда была маленькой, и твоя мама стала кое-что замышлять. Она вбила себе в голову, что именно ты облегчишь нам жизнь. Спой ещё, малышка. Покажи нам, что твоя мать хочет с тобой сделать. – Выражение лица Лей голодное и проницательное.

– Я, вообще-то, не пою. Не знаю как. Понятия не имею, что вы ищете, но на корабле этого нет.

– Ты поёшь, – шепчет Дэй за мной. – Пой так, как когда я тебя подхватил.

Я чувствую, как Милект в моём лёгком шумит, цепляется. Он тоже хочет петь. Всё вокруг будто замедляется.

Кару откликается снизу. Ноты птицы-призрака звучат в моей голове, охватывая меня, проклиная корабль и эту жизнь. Я чувствую эту песню, словно пою сама. В ушах шумит.

Один из пиратов стоит у нашего мышепаруса, проводя по его крыльям мечом. Бедняга издаёт ужасный визгливый крик боли.

Я дёргаюсь. Это мой парус, а ещё мой друг. И что бы там ни говорила Зэл, он чувствует боль. Его ранят.

Я жалобно пищу ноту магонийской песни.

Напрягшись, Лей смотрит на меня, склонив голову на бок.

– Возможно, твоя песня не та, что была. И я могу оставить тебя с матерью.

Я издаю ещё писк, и пиратка отворачивается.

– Жизнь с подводниками изменила её, или мы с самого начала ошибались. Она не такая певица, какой была Зэл. Возьмите зерно «Амины Пеннарум», – приказывает капитан команде странно грустным тоном. – Заберите запасы, а их утопите. Поместите Зэл в корабельный карцер.

Неужели она считает меня слабачкой? Неужели думает, я ни на что не способна?

Они убьют меня? Прикончат всех нас?

Один из пиратов хватает меня за руку, я резко отшатываюсь, но сил не хватает. Он тащит меня к корме. Милект визжит во мне, и призрак-птица кричит. Небеса подо мной, и раз, два, три, я стою на перилах, покачиваясь, борясь, зависнув над открытым небом, и думаю: вот и всё? После всего, что произошло? После того, как я спасла себя, как меня спас Дэй?

НЕТ.

В этот раз из моего рта вылетает резкий визг, громкий свист. Милект присоединяется ко мне, такой же пронзительный и яростный, как я.

Что-то меняется, с моих губ в небо поднимается фонтан энергии.

Горизонт из синего становится чёрным, и воздух сгущается. Несколько секунд дождевые капли стучат по пиратскому судну, а потом обращаются во что-то иное. Я вижу, как Лей поднимает голову, её странные глаза мерцают.

Из меня вырывается не кашель, даже не песня, а рёв хищной птицы, раздирающий горло, пульсирующий в пальцах, и Милект поёт в моём голосе, усиливая звук и насыщая своей энергией.

Небеса чернеют, ветер бушует, а в каждой капле дождя сверкает молния. Всё тяжелеет. Магонийцы прикрывают головы и лица.

Песок сыпется с неба, из облаков, окружающих корабль, облепляет пиратов, заставляя их шататься. Дождь из гальки, а потом из камней побольше, магонийцы и ростре кричат и пытаются увернуться.

Между мной и Лей воздух становится грязным. Пиратка выкрикивает приказы своей команде. Я вижу, что вражеский корабль накреняется стоймя.

Зэл смотрит на меня с ликующей радостью.

В прошлом году Джейсон меня кое-чему научил. Sous rature. Если нужно определённое слово, чтобы пояснить что-то, но у этого слова многолетний багаж, то нужно от него избавиться, вычеркнуть, но всё равно использовать. Примерно вот так: любовь.

С этой песней я переписываю место, где была прежняя Аза. Я уже не та. Я Аза. Я кричу, словно панк-певец без микрофона, так, что с небес падают булыжники.

Превращая воду в твердь.

Уничтожая всех, кто слышит.

Я устраиваю лавину в небе.

И понятия не имею, как мне это удаётся.

Обломок с мою голову приземляется на палубу вражеского корабля, ломая доски.

Я пою то, что развязывает руки моей команды, то, чего я даже не знаю. Сдвигаю верёвки и цепи. Не намеренно: они разворачиваются с песней. Не знаю, как это происходит, но всё меняется, проносится со свистом, двигается вокруг нас с Милектом.

Словно я в кино,

словно я не я,

словно я та, кем никогда не была – выше, сильнее и бесстрашнее. Я хватаю меч капитана пиратов и приставляю к её груди.