— После того как вы представили свой отчет, — сказал он, — я захотел попробовать еще раз. Снова провести ритуал над телом несчастной Тэйи. Я прошел сложное и неблагодарное испытание, которое потребовало почти всех моих сил. И оно повлекло непредсказуемые последствия. Пока я в холодильнике пытался связаться с Тэйей Иншабель, мощный психический откат прокатился по окрестным лесам. И вызвал призраков, магос Драшер. Призраков, о которых я не подозревал. Именно поэтому вы сегодня встретились с Эсиком Фаргулом, человеком, который уже тридцать лет как мертв. Я проводил свой сеанс в его доме, магос. В месте, где он жил и где умер. Неудивительно, что это заставило его выйти на свет.
— Для вас — может, и так, — отозвался Драшер. — Надо сказать, сударь, что я сейчас вполне готов лишиться рассудка. Мне страшно от того, что вы рассказываете. А еще я боюсь вас. Меня гложут страх и скепсис. Я говорил с этим человеком десять минут. Он был настоящим. Осязаемым. Я видел его, слышал его голос, чувствовал запах масла для волос и пота. Он пах ровно так, как должен пахнуть человек, который провел бо́льшую часть солнечного дня, гуляя по лесу Я… Я руку ему пожал.
— Не совсем правильно использовать тут слово «призрак» магос, — сказал Эйзенхорн. — Псионическое воплощение может быть очень реалистичным. Абсолютно убедительным, в особенности для тех, кто не понимает, что́ перед ними.
— Или для тех, кто вообще не знает, что такое может существовать, — добавил Драшер. — Можно мне… Можно мне амасека?
Эйзенхорн коротко кивнул, и Одла Джафф принесла Драшеру изящный старинный бокал.
— Если вам от этого будет легче, — сказал инквизитор, — я сомневаюсь, что призрак Эсика Фаргула понимал свою природу.
— При всем уважении, мне не легче, — ответил Драшер. Он залпом осушил бокал. Джафф, терпеливо стоявшая рядом, шагнула вперед и снова наполнила сосуд.
— О чем вы разговаривали, магос? — спросил Эйзенхорн.
Драшер слабо пожал плечами:
— О том, о чем могли бы говорить два человека с общими интересами при случайной встрече. О природе. Об окрестностях и животных, которые тут обитают. Ему нравилась история этих краев. Он… Он спросил, гощу ли я здесь у кого-то и где остановился. Он сказал, что сам он — местный, и у него тут дело, связанное с лесозаготовкой и…
— Что вы ответили на его вопрос? — перебил Эйзенхорн.
— Я сказал, что да, так и есть, я остановился неподалеку. Не сказал, где конкретно. Тогда он спросил, не к его ли соседу я приехал.
— Соседу?
— Другу. Какой-то местный влиятельный человек, известный своим гостеприимством.
— Имя?
— Имя? — повторил Драшер и нахмурился. — Не могу вспомнить. Стракер? Нет, Дракер? Что-то похожее… Дрэйвен как-то там. Дрэйвен Сирк? Старк?
— Сарк? — спросил Эйзенхорн. — Так его звали?
— Да, наверное. Точно не знаю, но… Сарк, Дрэйвен Сарк. Да, наверное, так он и сказал.
— И Тэйя тоже, — прошептал инквизитор.
Вориет поднялся на ноги.
— Милорд, — произнес он, — вы же сказали, что ничего сегодня не нашли.
— Я и не думал, что нашел, дознаватель, — ответил Эйзенхорн. — Просто звуки. Шум. Псионические завывания варпа. Но один звук постоянно повторялся, и теперь, когда магос назвал имя, я понял, что это было. Имя. Сарк. Тэйя Иншабель выкрикивала его.
— Я начну поиск, — сказала Джафф и посмотрела на Драшера. — Вы знаете, как пишется это имя?
— Конечно нет, — ответил Драшер.
Эйзенхорн медленно поднялся на ноги, опираясь на угол стола.
— Трон… — пробормотал он. — Все это время Иншабель пыталась мне что-то сказать. Это был последний оставшийся от нее фрагмент, единственное, за что у нее хватило сил уцепиться. Одно слово. Одно имя. И я не понял…
Медея Бетанкор подошла и поддержала инквизитора.
— Грегор, тебе нужно отдохнуть, — сказала она.
— Мне нужно работать.
— Пока что предоставь это нам, — покачала она головой. — Дай нам заняться поиском. Отдохни и восстанови силы. Иначе от тебя не будет пользы.
— Я знаю, где он жил, — сказал Драшер.
Все уставились на магоса.
— Этот Дрэйвен Сарк, — пояснил Драшер. — Призрак мне рассказал, что они с Сарком — соседи. И что он живет в другой старой крепости, поблизости. Вниз по дороге. Старше, чем эта. Он сказал, что она из доударийских времен. Называется Кештре.
— Следуйте за мной, — позвал Вориет.
Одла Джафф покинула их, собираясь начать свое «исследование». Драшер не вполне понимал, что под этим подразумевалось, но и не горел особым желанием выяснить. Медея Бетанкор повела едва волочащего ноги Эйзенхорна вверх по лестнице, в его покои. Ночь наконец полностью вступила в свои права и принесла с собой ужасную бурю. За окнами то и дело мелькали молнии. Ставни громко хлопали, а каменные залы наполнялись гулким перестуком капель по стенам и журчанием струек воды, стекающей сквозь прорехи в крыше в расставленные тут и там ведра и тазы.
