— Нет, у тебя нет, и мне это всегда в тебе нравилось. Но… Как бы это сказать. У друзей есть
— Эти две вещи всегда конфликтовали друг с другом, — сказал Эйзенхорн.
— И?..
— Я хочу сделать все правильно. Всегда хотел. И обрек себя этим на проклятие.
— И что теперь?
— Я выбираю оба варианта. И это значит, что начинать нужно не здесь.
Черубаэль вздохнул:
— То есть мы не останемся?
— Я — нет. Нужно кое-что закончить, Мне придется… вернуться по своим стопам.
— Мне тебя отнести?
— Не стоит.
— Ну, — сказал демонхост, — тогда я тебя подожду.
— Серьезно?
— Да, как послушный мальчик. Ты же этого хочешь. Значит, так я и поступлю. Буду ждать здесь, пока ты не вернешься. Увидимся через… ой… примерно через двадцать лет.
Эйзенхорн посмотрел на демонхоста и покачал головой.
— Иди уже. — Черубаэль вяло помахал рукой. — Удачи и все такое. Друзья ведь так говорят, да?
— Почему… — спросил инквизитор, — Почему ты со мной так вежлив?
— Ну, потому что… — замялся демонхост. — Пожалуйста, никому не рассказывай, но сейчас ты меня пугаешь до полнейшей усрачки.
Эйзенхорн улыбнулся.
— Так, стой, — сказал Черубаэль. — Я думал, ты так больше не умеешь.
— Я тоже.
Грегор поднял руку.
Огонь взметнулся вверх.
Давинч нетвердой походкой подошел к товарищу и оперся на его плечо.
— Ты сумел? — спросил он, едва шевеля опухшими губами.
— Сумел, — ответил Гоблека.
Двое агентов Когнитэ смотрели на Эйзенхорна, который скорчился перед ними у поручня, замерев в неудобной полулежачей-полусидячей позе. Глаза инквизитора были закрыты, а пустой шприц медленно выскальзывал из обмякших пальцев.
— Ничего не происходит, — сказал Давинч.
— Мне показалось, я слышал его крик, — произнес Гоблека.
— Да, я тоже, — кивнул Давинч. — Он шел из его разума, а не из легких. Горан, почему он не…
— Просто подожди.
— Чего? — спросил Давинч.
Они переглянулись. Оба головореза прекрасно знали стандартную симптоматику. Они множество раз фиксировали ее у разных подопытных. После приема антигена человек начинал корчиться в жестоком припадке, который мог длиться несколько часов или дней. Кожа шла пузырями и отслаивалась. Иногда — целиком. Даже им было непросто на это смотреть.
После безумной агонии каждый из подопытных замирал и успокаивался на несколько мгновений, после чего наступала смерть. Никто не выжил, кроме Сарка. И первая инъекция для магоса закончилась шестью часами судорог, воплей и кровотечения.
Но Эйзенхорн просто впал в ступор. Прошло двадцать пять секунд с момента, когда Гоблека воткнул шприц в шею инквизитора, но тот по-прежнему молчал и не двигался.
— Не сработало, — сказал Давинч. — Думаю, мы его убили.
Гоблека присел на корточки и поднес ухо ко рту Эйзенхорна.
— Он еще дышит.
— Это ненадолго, — покачал головой Давинч. — Ты вколол ему полную дозу, а он и без того был слаб…
— Но не здесь, — перебил Гоблека, постукивая указательным пальцем по виску.
Давинча это не убедило.
— Я думаю, проблема в том, что слухи о его знаменитой железной воле — не просто болтовня, — начал он, подбирая аптечку и принимаясь стирать кровь с лица стерильной салфеткой. Каждое прикосновение к разбитому лицу заставляло его морщиться от боли. — Он, наверное, пытался сопротивляться. Бороться. Но нельзя бороться с антигеном. Из-за сопротивления все становится только хуже. И ты его сжег. Мозг умер. То, что ты сейчас видишь, — только рефлексы. Тело медленно угасает.
Давинч внезапно отскочил в сторону и вскрикнул.
Эйзенхорн качнулся вперед и опустился на четвереньки. Он по-прежнему не открывал глаз, а с лица потоками стекал пот. Инквизитор пытался подняться, но из-за наручников у него ничего не получалось.
— Давай поставим его на ноги, — приказал Гоблека.
Они с трудом справились с задачей. И пока Давинч удерживал Эйзенхорна в вертикальном положении, Гоблека отвесил инквизитору несколько пощечин.
— Просыпайся! Слышишь меня?
Веки пленника задрожали.
— Эйзенхорн? — прошептал Гоблека. Он пальцами открыл правый глаз инквизитора, ожидая увидеть красный от лопнувших сосудов белок или что-то похуже.
— Духи великой тьмы… — ошарашенно прошептал он и рассмеялся.
— Что? — спросил Давинч. — Что там такое? Гоблека, что там?
Бородатый Когнитэ развернул голову Эйзенхорна так, чтобы напарнику было видно.
— Вот же… — прошептал тот.
Глаза Эйзенхорна светились фиолетовым светом.
— Вориету нужно отдохнуть, — заявил Драшер.
— Времени нет, — бросил Нейл.
— Ему нужен отдых, — продолжал настаивать магос.
— Я и сам это знаю, — ответил Нейл, — но времени нет.
Макс перегнулась через перила и глянула вниз.
— Пожар сильный, — сообщила она.
Воздух вокруг уже помутнел от грязного черного удушливого дыма. Далеко внизу раскинулось настоящее озеро яростного химического пламени, которое уже начало заполнять башню густым токсичным смогом.
