Ректор университета, невысокий бородатый мужчина в очках, стоя на сцене, представлял всех спикеров начавшегося семинара, рассказывая о каждом выступающем, теме их лекций, а затем перешёл к плану мероприятия.
Завершив презентацию, он передал слово первому участнику — профессору средних лет, сухощавому, лысому, с пронзительным взглядом, который приступил к вводной лекции на английском языке об основании Карфагена. Учёный долго излагал тезисы о сложившейся политической ситуации в Финикии и причинах миграции в конце четвёртого века до нашей эры финикийцев из города Тира, а затем с энтузиазмом переключился на легенду, согласно которой Карфаген был основан женщиной по имени Дидона, дочерью тирского царя Картона. Его голос с лёгким французским акцентом эхом отдавался в просторной аудитории, переполненной слушателями.
Смирнов, устроившись на жёстком деревянном стуле, делал пометки в блокноте, ловя каждое слово профессора. Он не просто слушал лекцию, а впитывал атмосферу, пытался представить себе древний Карфаген, великую цивилизацию, стёртую с лица земли римлянами.
В голове писателя уже рождались образы: величественные храмы, шумные рынки, корабли, уходящие в дальние плавания. Филипп видел перед собой гордую Дидону, основательницу города, и отважного Ганнибала, карфагенского военачальника и величайшего полководца древности, бросившего вызов Риму перед падением империи в серии Пунических войн[6].
Лекция продолжалась, и Смирнов, погружённый в свои мысли, почти не замечал, как тянется время.
Внезапно профессор прервал речь, откашлялся и окинул взглядом аудиторию.
— Итак, господа, — произнёс он, — мы подошли к самому интересному. К тому, что римляне предпочли бы забыть и пытались стереть из памяти человечества вместе с камнями Карфагена.
Писатель отвлёкся от записей. Наконец-то лекция пойдёт о большем, чем просто о битвах и политических интригах. О чём-то, что скрывалось за фасадом истории, написанной победителями.
— Поговорим о религии, — продолжил профессор, понизив голос. — О богах, которым поклонялись карфагеняне. О ритуалах, вызывавших ужас у римлян. О жертвах…
В аудитории стало тихо. Писатель замер, держа ручку над блокнотом. Он догадывался, о чём сейчас пойдёт речь, и ждал этого.
Профессор начал рассказывать о Молохе[7], о Танит[8], о детских жертвоприношениях. Он говорил обо всём без осуждения, без морализаторства, просто констатируя факты, опираясь на археологические находки и древние тексты.
Филипп слушал и понимал, что это — самая сложная и противоречивая часть истории Карфагена, но без неё невозможно понять и всё остальное.
Профессор продолжал говорить о ритуалах и людях, верящих в своих богов. Он попытался донести до аудитории их логику и мотивацию, заставившую приносить в жертву самое дорогое — своих детей. Что же это было? Страх? Вера? Отчаяние?
Вопросы, к сожалению, останутся без ответов.
Завершая выступление, спикер обратил внимание слушателей на то, что Карфаген — история не только о героизме и величии, но и о жестокости и тьме. Именно в этой тьме и скрывается ключ к пониманию загадочной цивилизации Карфагена.
Лекция подошла к концу. Профессор закончил доклад, оставив слушателей наедине со своими мыслями.
Писатель закрыл блокнот и поднялся со стула. Участники семинара начали расходиться на перерыв.
— Ну как впечатления? — откуда-то рядом появилась Валерия.
— Интересно, — ответил Филипп.
— Ничего нового, — прозвучал голос.
Смирнов обернулся на молодого мужчину лет тридцати пяти, со светлыми тонкими волосами и бледным лицом.
— Спикер изложил общеизвестные факты, — продолжил он. — И, честно говоря, сквозила европейская точка зрения на историю Карфагена. Интереснее будет послушать кого-то из восточной профессуры.
— Все взгляды на события достойны внимания, — возразил Филипп.
— Согласен, но я ожидал большего от начала семинара. Ой, кстати, меня зовут Савелий, — мужчина улыбнулся, и его щёки слегка порозовели.
— Лера, — представилась египтолог.
— Филипп.
— Похоже, мы здесь единственные русскоязычные участники семинара. Я пришёл пораньше, но никого из соотечественников больше не видел.
— Плохо искали, — к компании подошёл смуглый высокий мужчина с крупными чертами лица и лёгкой сединой в тёмных вьющихся волосах. — Камил, — произнёс он, поздоровавшись.
Савелий рассмеялся.
— Простите, я вас видел, но подумал, вы местный!
— Да, с моими корнями легко слиться здесь с толпой.
— Вы марокканец? — поинтересовалась Лера, сощурив голубые глаза.
— О нет, нет! Я родился Баку, живу в Москве, но мои предки — сирийцы.
— Как здорово! — воскликнула египтолог, делая шаг в сторону мужчины. — Какая у вас область изучения?
— Северная Африка. Провожу исследования древних племён каменного века. А вы? — обратился он к женщине.
— Египет, — с гордостью ответила Лера, приосаниваясь.
Камил посмотрел на Филиппа.
— Месопотамия, — быстро отозвался писатель.
— А вы, уважаемый? — мужчина переключил внимание на Савелия.
— Я кодиколог.
— Правда? О, редкая профессия. Изучаете рукописи?