«Привет, всем, кто меня видит. Я в самом центре Монпарнаса. Сегодня одиннадцатое апреля четыре тысячи семьсот двадцатого года[17]. Но в этих местах иное летоисчисление. Они ведут его от рождения своего бога и год тут, кажется, две тысячи двадцать третий или что-то вроде того. Это довольно опасный район, но здесь невероятно красиво. Классическая архитектура, ну или то, что от нее сохранилось. Я иду за колонной Красного креста и вряд ли нарвусь на неприятности, все-таки сейчас день и это центральная улица, но все возможно. В любом случае я попробую подойти ближе к стенам домов и показать потрясающие граффити местных банд. Так они отмечают свою территорию. Иногда из-за споров может выгореть целый квартал, как, например, вот этот…».
Над его головой пролетели дроны, на фоне низкого серого неба, напоминающие стаю ворон.
Остальные видео тоже из коллекции его безумного туризма. Не то чтобы везде руины – встречались кадры из вполне приличного отеля и сохранившего чистоту и зелень парка.
Вторая папка была усеяна хаотичными фотографиями, где свернувшиеся в черные эмбрионы на фоне грязных улиц трупы и сожженные машины контрастировали с похожими на горы пушистыми облаками и шпилем незнакомого храма на маленьком каменистом острове. Ничто из этого ни на фэнь не приближало меня к пониманию того, почему Марсель вдруг решил шагнуть из окна восьмого этажа. Несмотря на обилие отвратительных фотографий, упрекнуть его в сентиментальности и высокой степени эмпатии, которые могли довести до необдуманного поступка, я не мог.
Все последующие фотографии не давали никакого объяснения откуда у него взялась Лань и почему он вдруг решил задержаться в Яндаше на целую неделю, хотя считал минуты до отправки в Поднебесную. Но затем вспомнил об аккаунтах, о которых говорила Алина. Искать долго не пришлось. Цветок красной хризантемы вместо иконки и еще один значок рядом, даже без картинки – просто белый квадрат. Выходить туда через домашнюю сеть было бы безумием.
Я некоторое время смотрел на Лань, обдумывая, не стоит ли оставить ее на время дома. «Держи свою дверь открытой» – напомнил мне незнакомый гость.
– Ладно, пойдем прогуляемся.
Ее следовало переодеть и причесать. Ну, допустим. В гардеробе остался один мой выходной костюм. Если надеть на нее белую рубашку на выпуск и болтающийся узел галстука – сойдет за унисекс. Только висеть мешком будет немного. Вот только как все это сделать?
Зажмурившись, я развязал ремешок ее халата. Да, решиться вынести ей мозги из ствола было проще. Осторожно открыл глаза. Что ж, спасибо Алине Ли. Некоторую часть работы она уже сделала за меня.
***
Дождь прекратился. Небо отражало свет улиц и было похоже на перегоревшую лампочку, бледно святящуюся в темноте. Я брел в потоке зевак, стараясь не спешить, чтобы Лань не отставала, но она уверенно держалась рядом.
Наверху задрожали линии монорельса, пролетел светящийся желтыми окнами вагон, обдав нас теплым воздухом и снова стало тихо. Следующий забрал нас со ржавой платформы. Уткнувшимся в экраны телефонов пассажирам не было до нас никакого дела.
Все дальше на юг город разворачивался шумом и светом. Неон и теснота Старого города остались за заляпанным окном вагона, а впереди маячила светодиодным огнем сетка проспектов и опутанных проводами и рельсами улиц. За ними колыхались подсвеченные громады трех колоссальных высоток делового центра. Прожектора скользили по низким тучам, а цветные экраны заливали рекламой и музыкой улицы ночного города.
Площадь Шань не спала никогда. Даже в предрассветные часы здесь было полно бродяг, заполнявших все свободное пространство между цветным фонтаном в центре, разноцветными кофейнями, светящимся вестибюлем старого метро, превращенного в лабиринт из интернет-кафе, ночного клуба и баров и мачтами монорельсовой дороги. Экраны лили на их головы серебристый мерцающий свет, в который сливалась бесконечная реклама.
«Закажите домашнее животное от ветеринарной лаборатории Вейлай сроком жизни на два, три или шесть месяцев. Ваш ребенок не успеет привыкнуть, а питомец не наскучит за такой срок. Гарантия отсутствия врожденных болезней. На выбор: хорек, белый шпиц и пятицветная кошка».
Я мельком взглянул на Лань. Она не смотрела по сторонам, ее не пугали ни шум, ни свет, ни сотни прохожих, без умолку болтающих между собой или в чаты Вей Синь на разных языках. Если у нее и было ограничение срока жизни, ни я ни она об этом не знали.
Народа сегодня немало, и это хорошо. В такой толпе не вычислить подключающегося к Хризантеме сразу, а открытых точек доступа тут полно. Можно некоторое время бродить вокруг фонтана перепрыгивая с одной на другую. Главное – не вызывать подозрений.