– Что именно?
Я обвел рукой пространство вокруг.
– И главное – зачем? Я знаю сколько стоит такая подписка.
– Я тоже, – Алина подмигнула мне обоими глазами и убрала с лица прилипшие мокрые пряди. – Но мы, кажется, хотели поговорить не о моей квартире. А о том, что завтра я попробую отвести Лань в одну частную клинику, где я обычно обслуживаюсь. Это в центре Сяо Шеньцяо, совсем близко от платформы – долго идти не придется. Или вы не хотите узнать кто и зачем вскрыл малышке голову?
Я промолчал.
– Поняла. Вам будет стыдно.
– Мне не будет стыдно. Просто ты втягиваешься во все это, а я об этом даже не просил.
Алина развела руками.
– Ты видишь вокруг толпы тех, кто мечтает тебе помочь? Нет? Тогда лучше помолчи, – вот так внезапно она перешла на ты. – К тому же комиссар попросил о том же, а я обычно прислушиваюсь к просьбам друзей.
Некоторое время мы сидели молча. Наверное, со стороны мы выглядели как три человека, скованные чувством неловкости.
– Ты поможешь мне с Хризантемой? – спросил я.
Алина поднялась и вышла из комнаты. Вернулась уже в джинсах и футболке, сквозь которую слегка просвечивало ее голое тело. Я налил полный стакан джина. В ледяном кубике отражался свет от неоновой вывески бара.
– Ты пойдешь туда вместе со мной, – она достала из футляра очки – не те, что обычно были на ней, другие, в толстой оправе и со слегка затемненными стеклами. Она размотала тонкие провода. С маленького терминала на стеклянную крышку стола падала ровная зеленовато-белая проекция клавиатуры.
– Ты с ума сошла? Я не умею.
– Сейчас научишься. Насчет анонимности первые минут пятнадцать можно не беспокоиться – у меня надежный оверлейн, но я надеюсь, что так долго мы в этой помойке не пробудем.
Она дала мне очки, вывела изображение над поверхностью стола в виде подрагивающей голограммы. И в стеклах, и в воздухе я видел то же самое – разбитое на четыре квадрата темно-серое пространство. Алина натянула тонкие белые перчатки, включила экутер и притушила свет. Изображение стало ярче.
– Просто смотри и не шевели руками, управлять буду я.
В очках появилось белое окно с выбором режима работы: текст, графика, визуализация. Прежде чем я успел что-то сказать, она выбрала последний пункт. Окно мгновенно растянулось и превратилось в коридор, в конце которого подрагивала дверка с изображением красной хризантемы. Визуализация уже не была тем демо-режимом, в котором я наводил справки о последних делах Марселя. Тут ты чувствовал себя голым среди тысяч камер под дулами сотен заряженных пистолетов и лезвиями бесчисленного количества ножей. Посещение такого места – вещь опасная и малоприятная, кроме тех, кто фактически живет в ней. Думаю, Марселю было тут всегда комфортно.
– Заходим. Время пойдет сразу, поэтому просто говори, что искать и где.
И мы нырнули в приоткрытую дверь. Все вокруг мгновенно наполнилось голосами. И головами тех, кто непрерывно говорил. Головы были повсюду – вверху, внизу и вокруг нас, полностью лысые, закатившие глаза и шевелящие только провалами ртов. Мы летели сквозь них и изредка натыкались на бледные лица. Мне казалось, что некоторые из них провожают нас пустым взглядом, едва заметно поворачивая глаза. Каждая голова – чей-то аккаунт тут, но прорисовка нарочно примитивная. Хризантема – не то место, где ценится красота мощной графики. Постоянный трафик не должен быть перегружен никогда.
– Марсель Моно, – тихо сказала Алина, и справа пробежала колонка красных значков. Какофония шепота на мгновение прекратилась, а потом из темного провала на нас мгновенно выплыла голова с зашитым гром и глазами. Я вцепился в обшивку дивана пальцами. Едва не сбросил с себя очки.
В неподвижных чертах лица угадывался портрет Марселя. Алина быстро вводила пароль. Мертвая голова стала картинкой на двери, приоткрывшейся с легким скрипом.
Тут все было совсем не так, как на планшете. Комнаты, полки, орущие экраны под потолком с серебристыми помехами и едва угадываемыми чертами лиц смотрящих с них людей. На полках мерцали оружие, паспорта с яркими обложками, россыпь флешек со странными фиолетовыми корпусами. В углу медленно вращались манекены со связанными руками. Я понял, что это визуализация ланей.
– Говори, что искать, скорее, – сказала Алина. – Стоп! Замри. У нас гости.
Глаза за толстыми стеклами и плохо прорисованный узкий рот выплыли из темноты, уставились на нас, словно пытаясь рассмотреть получше. Алина взмахнула рукой, отвела «взгляд», к полкам с товарами, мгновенно подсветившимися. Зеленые цифры их стоимости и адреса продаж замелькали перед глазами.
– Еще один!
Бледное лицо проступило из стены. Его глаза казались непропорционально маленькими и сильно сдвинутыми к переносице.
– Познакомься, – шепнула Алина, не скрывая отвращения в голосе. – Наш гость – сам Ресторатор. Легендарная личность, хотя я бы дорого отдала, чтобы узнать кто он на самом деле. Славится своей коллекцией заспиртованных глазных яблок. Здесь он их и покупает. Не сегодня, урод!
Алина развернула поиск, вбивший мерцающее лицо обратно в стену.
– Кого ищем?
– Стеблов.