– Пиши. Ты, упаковщик, я тебе говорю. Доставай блокнот и пиши. Мао Вэй. Прибыл в Яндаш позавчера вечером из Сянгана. Прямого рейса нет – летел через Харбин. Там же пересели еще четверо гонконгцев. Видимо это и есть твои друзья.
– Не проще было отправить ко мне наряд?
– Ты простак и чудак, Кирилл, – он внезапно назвал меня по имени. Видимо еще не отошел от приступа. – Думаешь, что они все еще там? Твоя квартира чиста как опытная девственница со швейным набором. Прости, красотуля, вырвалось.
Алина достала из кармана очки. По стеклам пробежали цифры.
– Дай пароль от Сяо, я взгляну.
– Там зашифрованный канал, – предупредил я.
– Да-да, разумеется.
Повозившись с софтом, она протянула очки мне.
– Покажи! – потребовал комиссар.
Алина вывела изображение на стену. Маленький проектор на очках нарисовал на грязных обоях мое жилище.
В камеру Сяо, который все еще работал, хотя и лишился провода, была видна часть квартиры: пустое кресло, скомканные дорожки. Пятна на обоях превратились в едва заметные высыхающие разводы. Я коснулся руками стены, приблизил изображение – надпись краской на окне тоже исчезла.
– От триад я и не ожидал другого, – хмыкнул я. – От конфиденциального зашифрованного Сяо тоже.
– Ты понимаешь, что домой ты уже не вернешься, верно? – спросил комиссар. – Если только в последний раз. И, кстати, твои мертвые друзья не имеют к гонконгским триадам никакого отношения. Это уважаемые люди. По крайней мере Мао Вэй. Правая рука заместителя начальника отдела контроля качества концерна «Цзинхуа Биотех» ли «JB». Хотел бы я знать, кем тогда оказался господин, который с тобой беседовал. Ну, в любом случае, он уже покойник. У тебя талант, упаковщик. За день потерять последнего друга, повесь себе на шею живую куклу и перейти дорогу крупнейшей компании юго-восточного побережья. Знаешь, что я думаю? Выметайся-ка ты отсюда поживее.
Я смотрел на его экутер, призывно подмигивающий на клавиатуре ноутбука. Он перехватил мой взгляд, нахмурился, но промолчал.
– Ты мне поможешь? – спросил я.
– С чем тебе помочь?
– Я хочу знать, кто и почему выкинул в окно моего друга и чем таким он это заслужил.
– Ты видел камеры? Я видел. Никаких следов того, что в его номер кто-то входил.
Я засмеялся.
– Ты бредишь, Олег? Или эта штука наконец разъела тебе мозги? Мой Сяо тоже не видел того, кто заходил ко мне в квартиру. Он и потом их не видел – иначе вызвал бы полицию.
Комиссар пощелкал языком, вздохнул и сбросил на спинку кресла плащ.
– Твоя правда, допустим. Просто давай я тебе сразу кое-что объясню. Кто и как пришил твоего друга – меня вообще не заботит. Он свое заработал. Если ты хочешь влезть во все это дерьмо и остаться чистым, то я тебя разочарую. Уже через пару дней, если повезет, свой сменщик будет упаковывать и продавать твои вещи. И я по тебе слезу не пущу. Потому что у тебя был выбор: затаиться, притвориться дурачком и спокойно жить дальше или проявить любопытство и закончить как твой друг. Решай?
Я с раздражением отметил про себя, что он прав.
– Если еще кое-что. Алина, позови Лань.
– Убери эту гадость и моей комнаты!
– Ты тоже смотри, я кое-чего тебе не рассказал, – я развернул Лань спиной, откинул ее волосы с шеи. Неровный розовый шрам был хорошо виден даже в полумраке конуры комиссара. Тот долго всматривался, затем дотронулся до шва короткими пальцами.
– Вот черт! Девочку кто-то порезал. И совсем недавно.
– Это может быть связано с тем, что она в одиночку пришила пятерых бойцов «JB»? Ладно, четверых. Пятый на бойца вообще не походил.
Комиссар пожал плечами.
– Откуда я знаю. Я с таким в первый раз сталкиваюсь. Лани не могут драться. Они дышат то с трудом. Их задача слушать команды, не помереть раньше срока и вовремя раздвигать коленки. Говорю же – какая-то система безопасности или что-то вроде того. Если ты мне не наплел, в чем я совсем не уверен, но с твоей куклой явно что-то не так. А вот теперь я вижу, что точно что-то не так. Это не кустарная работа – это точный хирургический шов. Я в таком разбираюсь. Я бы сказал, что кто-то ее модернизировал, если бы лань вообще можно было модернизировать. Какая-то ерунда. Нужно почитать про эту модель подробнее.
– Я посмотрел все модели ланей в Хризантеме. Все, что можно было найти. Ни одна из четырех моделей даже близко не похожа на нее.
Комиссар присел, ощупал щиколотку и голень Лани.
– Номера нет, и он не срезан. Ты понимаешь что-нибудь? А я, кажется, понимаю, – он закурил и долго прищурившись смотрел на Алину. Пепел падал на его пальцы и мятую футболку. – Красотуля, спрячь упаковщика на денек к себе, пока я не решу, что делать. С меня причитается. Я прямо сейчас пошлю в твою квартиру, Кирилл, человека – забрать твои вещи – то, что нужно на первое время. И, кстати, как там коробки с барахлом Моно? Ты их еще не распродал, а это нужно сделать, но, видимо, я сам займусь, пока ты пытаешься остаться живым хотя бы до следующего Праздника фонарей. Так что ты, – он ткнул меня пальцем в грудь, – сиди тихо, как будто ты тоже лань, только поглупее – настоящий тупой эксклюзив. Понял?