Прошли и исчезла за поворотом коридора медсестра. Хмурый врач с планшетом остановился в дверях лифта, долго рассеянно смотрел на меня, затем скрылся в кабинете. Пациент в розовых бахилах и мятом костюме поинтересовался не занято ли место на диванчике. Я слегка подвинулся, уперевшись рукой в теплый бок Лани. Время бессмысленно тянулось. Лань не шевелилась, но на ее коже – я ощущал – пульсировали тонкие вены как напоминание о том, что у нее внутри бьется настоящее сердце. Пациент возле меня что-то бормотал под нос, вежливо поприветствовал прошедшего мимо доктора, привстав и снова опустился на диван, заняв, как мне показалось, немного больше места.
– Может вам…, – начал я.
– Не дергайтесь и не привлекайте внимания, господин Лим. И не смотрите на меня, по возможности. В мире камер лишнее движение уже может быть проблемой.
Край его пиджака упирался в мой бок, и я чувствовал что-то жесткое и острое впившееся под ребра. Это мог быть револьвер, тонкое лезвие ножа, инъектор. В любом случае приятного ожидалось мало.
– Мы просто поговорим и разойдемся. Надеюсь, что мирно. У нас произошло недоразумение вчера в вашей квартире, в котором есть частично ваша, но частично и наша вина. Господин Суен повел себя грубо, как и господин Мо. Но Сиболия для них – край чужой и они плохо понимали, как решаются дела тут, в Яндаше. В любом случае с нами их больше нет, – он перегнулся через меня и приветливо улыбнулся Лани. – Давайте сразу проясним. Я не собираюсь вас убивать, господин Лим. Только если вы поведете себя неразумно и, если мне это прикажут сделать. Я не буду забирать у вас Лань, хотя здравый смысл подсказывает мне, что это было бы лучшим вариантом. Но вы должны взамен ответить мне на один вопрос. Где ваш друг Марсель Моно?
Я облизнул сухие губы. Тон незнакомца мне не нравился, но еще больше не нравился острый предмет под ребром.
– Вы из концерна «JB»?
Незнакомец вздохнул.
– Знаете, господин Лим, я не родился в Сиболии, но прожил тут много лет. Достаточно, чтобы знать, насколько это грубо – отвечать вопросом на вопрос. Поэтому я вынужден спросить снова…
– Он умер. Выбросился из окна своего номера в гостинице. Его тело сейчас в центральном морге. Будет похоронено, когда я подпишу разрешение, – я повернул голову и взглянул на лицо странного собеседника. Он выглядел пожилым, но не старым. Вокруг прищуренных глаз, выражавших скорее жалость и сочувствие, чем гнев, собрались глубокие морщины.
– Я вижу, что вы говорите правду. Тем лучше для вас и ваших друзей.
– Что вы хотите от меня?
Мой собеседник улыбнулся.
– Пустяк. Мы хотим, чтобы вы вернулись домой и спокойно продолжили работу, и чтобы вы подписали разрешение на вскрытие Марселя Моно – по счастливой случайности бланк у меня с собой, – он протянул мне лист и приготовленную ручку, и я поставил прямо на коленке неровную подпись. – Еще, чтобы вы перестали допытываться, как и почему он покончил с собой. И, разумеется, чтобы вы забыли о нашем разговоре. Я бы предложил вам все же отдать лань мне прямо сейчас, но боюсь, что вы на это не пойдете и у нас снова начнутся проблемы. Поэтому сейчас вы отправите вашу лань на обследование, получите заключение о том, что с ней все в порядке и пойдете домой. Ваша подруга сделает то же самое, – он снова вздохнул.
– А если я откажусь?
– Тогда нам придется принять меры, господин Лим. Я не гарантирую вам, что я и мои люди навсегда оставят вас в покое, но по крайней мере сегодня и ближайшее время вы останетесь живы и здоровы. Вы будете жить вашей привычной жизнью и даже наслаждаться ей, если получится. Но когда я вам скажу, вы приведете лань ко мне лично. А ваша подруга Алина Ли удалит из своих цифровых резервов все, что мне не понравится. Это понятно?
Я слегка сжал прохладную руку Лани.
– Что, если я скажу ей разделаться с вами прямо сейчас?
Брови старика поползли вверх, а вокруг глаз собрались мелкие морщинки. Он улыбался, словно я сказал что-то очень забавное.
– Вы понятия не имеете как это делается, господин Лим. В вашей лани встроена очень серьезная система защиты и сделали это точно не мы. Я бы сказал, что подозреваю вашего друга, но не люблю торопиться с выводами.
– Почему тогда вам не забрать ее прямо сейчас?
Старик сверкнул глазами.
– Господин Лим, ваши слова глупы, а это оскорбительно. Разумеется, мне ничего не стоит нажать на спусковой крючок и увести вашу куклу, тем более что меня тут вообще, как бы нет. Камеры только увидят, что вам стало плохо. А потом лань поднялась и пошла к выходу. Но боюсь, что это плохая затея. Лишние глаза внизу, лишнее внимание к моей скромной персоне и известный риск, что эта немая девчонка прервет мою жизнь в самом расцвете. К тому же, я пришел поговорить, а не действовать. Действовать я отправляю людей, которые мне менее дороги, чем моя персона. Согласны?
– Так это перемирие?
– Это предупреждение. О том, что вы сидите тихо, пока мы не решим, что в сами и вашей куклой делать. Надеюсь, вы меня понимаете и не держите зла?
Я усмехнулся.
– Я вас рассмешил, господин Лим?