– Он всегда носил трость, – уверенно ответил голос. – И человек, который любил шестеренки…, – голос стал тише. – Мне очень больно говорить, простите. Послушайте мои записи бесед с доктором Хольцем – вы все поймете. Я обещаю вам, все станет ясно как день. А сейчас, если вы не против, я уйду. Скажите только, позади меня… Сколько гостей позади меня? И что они делают?
Я вглядывался в пустую палату. Только тени плясали на стене.
– Рядом с вами никого нет.
– Значит вы тоже не видите. У меня всегда полно гостей. Идите, пока они не увидели вас.
Он замолчал. А тени продолжали причудливо изгибаться на стене, хотя ветви за окном замерли. Они сплетались в гротескные силуэты, похожие на тонких человечков с длинными, пугающе длинными руками, волочащимися по земле. Я отскочил от двери. Отключил экран и прислушался, но голос молчал. Только шорох и топот мелких ножек доносились из-за двери.
Стараясь больше не смотреть на слепые экраны, я побежал к выходу. Дернул ручку, но дверь оказалась заперта.
– Доктор Хольц!
Мне никто не ответил. Темный холл с тусклыми лампами под потолком оказался пуст. В широких окнах отражались двери и я, стучащий по стеклу. И картина надо мной с головой статуи и окровавленным виском.
– Доктор Хольц! – кричал я, но понимал, что дверь вряд ли хорошо пропускает звуки.
Холл в отражениях в темных окнах был пуст.
В конце коридора послышался сильный удар, словно кто-то с размаху бросил стул в тонкую белую дверь. Ему отозвался такой же удар, но ближе. Листок с графиком посещений сорвался с двери и упал вниз, но не распластался по грязному кафелю. Он стоял на ребре. Прочно, словно сам был частью пола.
– Доктор!..
Его лицо показалось за толстым стеклом. Он безучастно смотрел на меня, словно наблюдал. И не спешил открывать замок.
«…во всем миллионном Яндаше именно ваша жена Марта и мой сын – студент медик, так бессовестно опаздывающий на лекции, оказались в тот день и час на той платформе…»
– Откройте!
– Я не могу, – шевельнулись его губы.
Я оглянулся. Лист бумаги все еще стоял на ребре.
– Откройте эту чертову дверь! – я замолотил кулаками по стеклу.
– Я не могу. Должно пройти время.
Он показал мне три пальца в тот момент, когда лампы позади меня погасли. Что-то холодное и острое с силой вдавило меня в стекло только на мгновение. А потом щелкнул замок.
Я выпал в холл и побежал вперед, спотыкаясь. Вырвался в двери на холодный свежий воздух. И остановился.
В разрывах облаков светила половинка луны. В ее свете у самого берега покачивалась под порывами ветра старая лодка.
***
Дорога к первому корпусу казалась слишком длинной. Я почти бежал, не замечая дороги и изредка врезался в колючие кусты. В тусклом свете фонарей, сочащемся сквозь ветви деревьев, дорога сквозь парк казалась обманчивым смешением темных, как провалы в земле, и размытых молочных пятен на месте просохших участков асфальта. Желтые окна палат совсем не помогали, только слепили. Я едва не налетел на старую лавку, почти невидимую под опустившей до земли голые ветви ивой.
– Кирилл, постойте, – доктор Хольц спешил за мной, но не успевал. Его белый халат мелькал среди темных деревьев. – Подождите же! Мне нужно вам кое-что сказать.
Я остановился и обернулся к нему и Хольц едва не врезался в меня. Он поправил очки, в которых отражался свет фонарей.
– Ладно, что вы задумали, доктор? Хотели оставить меня там?
– Безопасность, Кирилл. Я говорил, что двери…
– Верно. Еще вы говорили, что их можно открыть снаружи. И что вообще там, черт вас подери, происходит?!
Хольц казался невозмутим, хотя в его голове чувствовалось легкое волнение.
– Кирилл, это сложно объяснить. То, что вы видели.
– Я видел не укладывающийся в голове бред, – я постучал себя ладонями по вискам. Нужно было успокоиться, но я не мог остановиться кричать. – Это какой-то наркотик, верно? Вы так получаете своих пациентов для опытов? Вы хотели оставить меня в гребаной палате?
Хольц поднял руки ладонями вверх, словно сдавался, готовый принять мою правоту. И пусть я огрызался на каждое его слова, звучали его доводы убедительно.
– Думаю, комиссар нашел бы вас уже через пару часов. И попутно пристрелил бы меня – я ему явно не нравлюсь. Кроме того, зачем вы мне? Вы психически здоровы, только немного неуравновешены. И будь у вас пистолет, я бы говорил все это, чтобы успокоить вас. Но вы же не забьете безоружного доктора в парке голыми руками?
Я сжал кулаки.
– Убирайтесь к черту! – бросил я, заспешив вперед.
Хольц увязался за мной.
– Хочу напомнить, Кирилл, что это вы у меня в клинике, а не я у вас. Но я буду достаточно вежлив, чтобы не выгонять вас хотя бы до утра. Тем более, что с моим пациентом вы, как я понимаю, уже пообщались.
– Отлично! Вы еще и подслушивали.
Хольц остановился и кричал мне уже в спину.
– Это моя клиника, хочу напомнить вам. Моя.