Я бежал, пока не выдохся. Хотя не был уверен, что вообще дышу тут. Это всего лишь кишащее паразитами виртуальное пространство. Но как легко забыть об этом спасая шкуру. Я стоял на крыше высокого здания, а передо мной лежал город. В его небе больше не было аэростатов и улицы не горели неоном. Только желтый и красный свет редко встречался в окнах темных домов. Над городом клубилось небо. И то, что казалось луной, сияло в зените, а по сути, было лишь скоростной информационной магистралью.
– Вечно жить не собираюсь, – сказал я городу – незнакомому темному Яндашу внизу. – Но и подыхать здесь тоже.
Древние инстинкты спасают жизнь, но страшно отупляют. Это же просто сервер, пусть и наполненный смертельными ловушками. И доступ к информации должен быть двусторонним. Я полумертвец без сознания где-то в недрах старой баржи, мое сознание в Хризантеме, а на голове экутер. А у экутера есть средства обратной связи – звонилка, которую нужно просто нащупать. Экутер никуда не делся с моей головы, значит и терминал все время рядом.
Я рылся по карманам, мял полы плаща. Ничего, кроме подобранного на полу ланцета, который резанул мне пальцы. Хорошо. Может быть все проще. Я разорвал рубашку, осмотрел руки. Ничего на одной, кроме шрамов. На другой татуировка, которой никогда не было – выставленные в квадрат цифры и криво набитая кнопка вызова.
«И кому ты собрался звонить?» – усмехнулся внутренний голос. Перед глазами мелькнуло искалеченное пулей лицо Комиссара.
– Не твое дело!
Я вытащил из памяти давно забытый номер, прикоснулся к нарисованной на коже цифре, и она вспыхнула мягким розовым светом. Затем другая. Вызов.
Ни гудков, ни шипения. Но соединение точно есть – цифры на руке продолжали гореть.
Я оглядывался по сторонам, смотрел вниз. Заметил, как скользит по широкой улице силуэт Ресторатора. Он чувствовал меня, но не спешил. Отсюда с крыши убежать сложнее.
– Тварь чертова!
Пожарные лестницы казались слишком шаткими – наверняка одна из ловушек, которыми тут усеяно все.
Мягкая рука внезапно коснулась моего плеча.
Марта стояла там, где секунду назад не было ничего, кроме клубящегося тумана, застилавшего плоскую крышу. Она молчала и едва заметно улыбалась. Цифры на моей руке погасли – звонок достиг адресата.
– Марта!
Все в том же платье, как на фотографии, давно потерянной где-то среди бесконечного бегства. Слегка прозрачная, словно призрак. Сквозь нее просвечивала луна и далекие огоньки желтых окон. Она приложила палец к губам. Нет, она не просила молчать, но я понял, что она сама не может говорить здесь. Дурацкая Хризантема не дает чату полного доступа. Я пытался коснуться рукой ее лица, но ничего не получалось.
– Марта…
Она улыбнулась, что-то сказала, но я не умел читать по губам. Я только кивнул в ответ. Мне следовало как можно быстрее покидать это место вместе с ней, но время предательски замерло. Для меня и нее. Не для Ресторатора.
Такой силы удар я ощутил впервые. Словно титанический бог запустил в меня бетонной колонной. Я отлетел к стене, поражаясь тому, что все еще в сознании. Кошмарная фигура стояла между мной и Мартой, перекладывая клинок из руки в руку. Он был куда быстрее и сильнее меня. И, прежде чем я успел вскочить на ноги, блестящее лезвие полоснуло по девушке.
Наверное, в таком же замешательстве был и Ресторатор. Ничего не произошло. Марта продолжала смотреть на меня, слегка наклонив голову, словно прошедший сквозь нее меч не был чем-то существенным.
Секундное замешательство, но мне хватило и его. Нащупав в кармане ланцет, я бросился вперед. Короткий нож с хрустом вонзился в основание черепа без кожи и проник глубже. Потом еще глубже. Я давил и давил, слыша мерзкий, но вполне устраивающий меня скрежет. И продолжал давить, даже когда клинок выпал из разжавшихся тонких пальцев.
Тело рухнуло, но не исчезло. Превратилось в гротескную груду хлама, уже не способную пугать своим видом. Я переступил через нее, подошел к Марте. Сквозь нее все также светила луна.
– Ты зря стеснялась своих ушек, – сказал я первое, что пришло в голову и провел рукой по ее волосам, но пальцы не ощутили ничего. Она кивнула, она понимала меня. Но не могла сказать ни слова. Ее тонкие ушки все так же торчали сквозь пряди волос, словно она была все еще живой.
– Мне жаль, что все так закончилось, – сказал я. – Я был очень паршивым ангелом-хранителем для тебя.
Марта коснулась рукой кирпичной стены и в ней открылась дверь, в глубине которой мерцал свет и лежало на полу скорчившееся тело. Она аккуратно коснулась губами моей щеки. На мгновение мне показалось, что я ощутил ее прикосновение, но потом стена свернулась в тугую спираль. И вся Хризантема вместе с ней.
***
Под ржавым потолком покачивалась единственная лампа. Я пытался приподнять голову, но ничего не получалось. Казалось, что тело все еще не мое, как при мерзких приступах сонного паралича. Но вокруг точно не Хризантема больше. Слишком тоскливо для Хризантемы.