Руки подхватили меня под мышки, подтащили к стене. Теперь я смотрел на залитое желтым тусклым светом помещение с приоткрытой дверью. В проем вползали толстые кабели, прикрепленные к наспех собранному устройству. Соединенные шлейфами и проводами платы висели на стене. В углу тихо гудел бесперебойный блок.
– Так лучше? – спросил знакомый голос.
– Иди к черту!
Значит, говорить я мог, только хрипло и с трудом.
– Отправлять меня в земли, в которых я уже был. Глупо и скучно. Я ждал от тебя большего, друг, – Марсель отошел на шаг назад, нагнулся надо мной, всмотрелся в зрачки, приподняв пальцами веки. – Паршиво выглядишь. На комиссара похож, только тот проделывал с собой подобное добровольно. Извини, что выкинул тебя в Сеть, но те ребята из «JB» очень мечтали с тобой поговорить, а я предпочел бы, чтобы меня на некоторое время оставили в покое. И ты и они. Иначе я никогда не выберусь из этой гнилой неоновой дыры. Знаешь, Кирилл, на страницах комиксов этот мир казался куда более привлекательным. Но видимо создать нечто идеальное не под силу и мне. Знаешь, вспорхнув над Океаном еще раз, я слеплю из пены что-нибудь поинтереснее. Как насчет поменять все местами? Посмотреть, как толпы беженцев бегут в благодатный Иран или Туран под знамена Пророка. Или даже в Европу, хотя это выглядело бы действительно странно. Или знаешь, такая вселенная, где все движется на силе пара. Или механический мир!
– Где Алина, – с трудом произнес я.
– Ему о вечном, а он о своих девчонках, – с деланным разочарованием протянул Марсель. – Все тут. Не люблю, когда кто-то не в поле зрения. Алина позади тебя. Скрючило ее мощно, но жива. Слишком агрессивная и сильная, даже для меня, а нам такое не нужно, верно? К счастью, в этой штуке, – он показал игольный пистолет, – есть средства и против прытких девчонок. Вызывают болевой шок и паралич и довольно надолго. Когда я вернусь домой, можешь попытаться привести ее в чувства, но две иглы – это серьезно. Другого выхода у меня не было. Сама напросилась.
– Лань…
Марсель улыбнулся.
– А без этой девочки никуда. Вот посмотри, – он повернул мою голову, и я увидел Лань, неподвижно лежащую на толстом куске поролона. Ее руки были вытянуты вдоль тела, глаза закрыты. Красивое бледное лицо смотрело тонким острым носом вверх, в ржавый потолок. – Ты ведь понятия не имеешь кого водил все это время с собой, верно?
– Знаю достаточно, – я облизнул сухие губы. – Это был самый гнусный бизнес в мире, подонок – превращать живых людей в ланей. И сбывать их через Хризантему и Агатовый рынок разным извращенцам. Или ты думаешь, я не знаю, что ты делал с ней? У нее шрамов на голове и на руках больше, чем у Комиссара.
Марсель закатил глаза.
– Какой же ты идиот! И не шрамов, а следов от уколов, – разочарованно добавил он. – И это сделал не я. Ну вот почему так, скажи? Пытаешься быть белым и разумным, а тебе приписывают разную мерзость, – он выдавил из себя злую улыбку. – Она не лань. Она маяк. Ты хотя бы представляешь с насколько тонкими и сложными вещами мы заигрывали? И тот странный человек со своим шлемом, который всего-то хотел вернуться домой. И я, который хотел в принципе того же. Я потерялся лишь потому, что пьяный ублюдок со своим шлемом не побеспокоился о маяке – связующей нити оцифрованного разума и его собственного мира. Иначе он смог бы вытащить меня обратно. Знаешь сколько времени я потратил на то, чтобы найти в этой вселенной похожую на тот шлем штуку? Годы и годы, но я чувствовал, что она где-то тут есть. И нашел в Германии по совершенно счастливой случайности. А вот до маяка я додумался сам. Сконструировать его не сложно, нужен только чужой разум, оцифрованный, но зажатый в кокон – он как птица в клетке, которая зовет свою пару, вырвавшуюся на свободу. Красиво верно? Хоть и не слишком приятно.
– Ты сделал ее из человека и подкинул мне!