Однако, Мая они отпустили.
Он и им оказался ненужным.
Хотя, скорее всего, они просто решили не рисковать – вдруг нагрянул бы наряд, да повязал их…
И Май тоже ушёл – целый и невредимый.
Май даже не посмел мне предъявить каких-либо претензий.
Ведь и он наверняка также поступил бы, оказавшись на моём месте.
Другое дело, что Май поступил бы так, скорее всего, не выбирая, с любым – он славился трусостью, предательством, лживостью и всегда думал только о себе.
Конец
Дело о пропавшем журнале.
В главной роли: я.
В ролях: Май (Сын Атамана).
В эпизодах: учителя, одноклассники.
Награды и премии:
1995 год – Номинация Ильи на вручение «волчьего билета».
Первая серия.
В школьные годы мне было нелегко.
Мне часто доставалось от сверстников, поэтому я не любил ходить в школу. Часто прогуливал.
Однако я хорошо усваивал материал и был середнячком.
Мне нравилось учиться, другое дело, что мне не нравился мой класс.
Однако, по моему мнению, учителя занижали мне оценки.
Однажды я решил устранить несправедливость.
По моей идее надо было завладеть классным журналом и наставить себе в нём хороших оценок.
Одному на дело идти не хотелось, и я привлёк к этому Мая.
Май вообще был хитрюжным, нечистым на руку, но мне показалось, что в данном вопросе он мне не откажет.
Так и получилось – мы вошли в сговор.
Банда была готова!
Попрошу не путать: моего подельника двигала халява, а меня – глубокая идея и вера в свои силы!
Это огромная разница!
Мы вообще сильно отличались.
Май был двоечником и он был заинтересован никак не меньше меня, чтобы дело выгорило.
Он был очень трусливым, непорядочным и жадным.
Я хотел подбить ещё пару лохов для массовости, Ванюху и Кирюху, но они не согласились.
Их устраивало положение дел.
Правда, сильные парни и красивые девушки и нас с Маем записали в лохи, но это уже другая история.
Отмечу только, что я был с этим категорически не согласен!
Мая – да, пожалуйста, пусть получает тумаки, но меня-то за что?!
Но больше всего меня раздражали учителя, которые не просекали фишку и занижали мне оценки.
Учителя – взрослые люди, они должны были вникать в истинные причины моих прогулов, заступаться, предотвращать конфликты с одноклассниками.
Ничего этого не происходило!
Вместо этого я слышал: «Ты себя не воспитываешь», «Почему прогулял физру, ставлю два», «Вот таких в армии и обижают!» и т. д и т. п.
Я был сыт этим по горло!
Операция была назначена в тот же день!
Конец первой серии
Вторая серия.
После уроков, когда все разошлись, мы отправились в учительскую.
Май стоял на шухере.
Я зашёл и обнаружил там наш классный журнал. Недолго думая, я убрал его в свой дипломат.
Затем мы быстро удалились.
Зашли в вонючий подъезд и там расположились.
Оценки ставил тоже я, а Май только поддакивал и науськивал.
Мы наставили себе пятёрок и четверок, а чтобы не было подозрений, другим одноклассникам тоже оценок начеркали.
Однако у меня дрожали руки и цифры выходили другим почерком. Начиная же их исправлять, я только ухудшил положение дел.
В одном месте вообще помарка вышла.
Но мы понадеялись, что проскочит и пошли обратно.
Операция заняла не слишком много времени.
Приходим – а Учительская-то – закрыта!
Май испугался. Я – тоже.
Да, я, конечно, был за справедливость, но ведь учителя могли этого не понять!
Шёл 1995-ый год. Весна. Птички пели. За окном школы смеялись наши сверстники – парни и девушки…
А нам было не до смеха!
Впереди была расплата!
От журнала мы не могли просто так избавиться. Ведь дело-то, может быть, подсудное!
Всё произошло не так, как мы рассчитывали.
Я не хотел отвечать за содеянное!
Мне было жалко, что дело не выгорило…
Посовещавшись с Маем, мы решили попытаться вернуть классный журнал на следующий день, до того, как возникнет шухер.
Удастся ли нам это?
Конец второй серии.
Третья серия.
Я не понимал, кто больше всех был виноват в том, что случилось?
Май, который во время меня не остановил, а подумал только о халяве?!
Одноклассники, которые обижали меня, вследствие чего я пропускал занятия?!
Или учителя, от которых вместо помощи были только одни упрёки и нагоняи в мой адрес?!
А отвечать-то предстоит только мне одному!
Если честно, сам себя виноватым не считал.
Ведь я был жертвой системы, не более того!
А как можно было выкрутиться, если учительская была закрыта?
Надеяться на то, что её утром откроют, и мы вернём журнал до возникновения шухера.
Её действительно открыли, но там постоянно толклись учителя.
На первом уроке мы занимались с Маем отдельно. У нас были иностранные языки, мы учили разные.
Но вот в наш класс зашла классная руководительница и спросила у учительницы, видела ли она журнал или нет. Та сказала, что он ей самой нужен, но не нашла его.
А в это время классный журнал с подправленными оценками лежал у меня в дипломате.
У меня было такое чувство, что все об этом знают!
После урока я не нашёл Мая!
А в куртке я обнаружил записку, в которой он дико извинялся и ссылался на внезапные боли в животе.
Он ушёл домой.
То есть в самый ответственный момент, Май умыл руки и предоставил мне одному разбираться во всём.
И тогда я слегка занервничал.
