– Я по хорошему просила, – только и сказала я, чтобы в следующее мгновение остренькой коленкой со всей силой двинуть в пах зарвавшемуся парню. Он попытался блокировать удар, но, так как я, хоть и маленькая, но очень шустрая, ему это не удалось. Тихий мужской стон сквозь стиснутые от боли зубы, был отрадой для моих ушей. Руки рарка разжались, подарив желанную свободу, которой я неприменила воспользоваться.
– Не смей ко мне больше прикасаться! Иначе, своих детей, ты не увидишь! – пообещала я наглецу, после чего, быстрее гоночного авиакара вылетела из аудитории.
Я уже не слышала, как придерживая свое ноющее от боли достоинство, Алер сказал: "Ты мне их и родишь, цветочек".
Остаток учебного дня пролетел для меня незаметно, слава всем богам, "коронованный" придурок не лез, а просто смотрел со стороны, изучая и не давая расслабиться ни на минуту.
Только уже садясь за руль недавно подаренного собственного авиакара, я спокойно выдохнула и запрограммировав полет, не спеша направилась в сторону дома.
Не успела я переступить родного жилища, как почти в дверях столкнулась с наследником семейства Кариоши.
Десятилетний Ринар Кариоши, мой названый брат, сын Оливии и арха Дэнара, чуть не вынес меня своей тушкой обратно на улицу, успев, остановиться буквально за мгновенье до столкновения.
– Эй! Ты чего несешься как стая голодных ракшей? – отлипая от стены, к которой прижалась, в возмущении спросила я.
– Прости, сестренка, но в доме становится жарковато, – бесцеремонно схватив мою руку своей лапищей, он попытался вывести меня из прихожей.
– Так, – вывернув свою руку из захвата приемом самообороны, я встала в дверях, не понимая причин его бегства. – Ты можешь нормально объяснить, что происходит?
Что за день то такой!
Кто как хочет, так и хватает!
– Мама с папой пытаются выяснить, кто прав, кто виноват, опять – закатив янтарные, точь-в-точь, как у отца глаза, пояснил брат, а я, наконец, услышала то, от чего пытался уйти младшенький.
На повышенных тонах, мама высказывала отцу то, что мы слышали примерно раз в три месяца. А именно:
– Ты на работе сутками, до позднего вечера пропадаешь! А я дома сижу и тухну, скоро совсем деградировать начну! – тихонечко обогнув застывшего брата, заглянула в гостиную, из которой, собственно, и слышались гневные реплики.
– Ты знаешь, у нас сейчас идет объединение отделов, и я не могу оставить все на самотек, – спокойно возражал отец, заложив перед собой руки, рассматривая полыхающую от негодования маму, – и вообще, я сам тебя дома частенько не застаю, так что, кто из нас отсутствует больше, еще посмотреть нужно, – добавил приемный батюшка, сразу отметив, как от его слов, у мамы вытянулось лицо.
– Я открыла три студии по урокам вокала, они тоже требуют моего внимания и контроля, – фыркнула она, уперев руки в широкие округлые бедра, чем приковала к ним взгляд мужа, который на них так и завис.
– Ну и чего ты всполошилась тогда? Я пытаюсь каждую свободную минуту провести рядом с семьей, – всесильный архар Дэнар Кариоши, притянул к себе упирающуюся для вида, жену.
– Да я понимаю, – положив руки на мощную грудь отца, мама тотчас же ее погладила, – просто мне тебя в последнее время очень не хватает, – протянула она, обвивая шею своего мужчины.
– И мне, огонек, и мне, – после этой фразы, подслушивать, а тем более подглядывать, было просто некрасиво. Родители, после того, как предъявили друг другу взаимные претензии, мирились.
Бурно, страстно и очень громко.
Вот и сейчас, они самозабвенно целовались посреди комнаты, никого и ничего не замечая. Уверена, что поцелуями дело не ограничится, так что, пару-тройку часов дома можно не появляться.
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, теперь уже я сама, сцапав за руку заинтересованно развесив уши брата, направилась в сторону выхода.
– Перемирие? – лукаво улыбнувшись, спросил брат, не нуждаясь в моем ответе, а скорее констатируя факт.
– Как всегда, – улыбнувшись в ответ, пожала плечами, – пусть побудут вдвоем, глядишь, братика или сестричку через девять месяцев нянчить будем, – усмехнулась я.
– Лучше сестричку, – засмеялся брат, – это ты у нас умница-красавица, а я, ее головная боль и вытрепанные нервы.
– Ты просто шалопай и шкода, но она, тебя очень сильно любит, – потрепала огненную шевелюру брата, от чего тот скривился. Ему, уже такому взрослому, не пристало так делать.
– Я это знаю, – буркнул он, – но это все равно не мешает маме контролировать каждый мой шаг.
– Если она не будет этого делать, ты совсем отобьёшься от рук, – поучительно произнесла я, вспоминая, как неделю назад этот шустрик с друзьями разнес кафедру военно-космического командования и контроля, а родителей вызывали на ковер к ректору.
После данного происшествия, мама отвесила сыночку волшебного пенделя, да такого, что он до сих пор ходит тише воды ниже травы.
– Ты куда сейчас? – спросила я брата, вновь направляясь к авиакару.
– У нас с Карахом есть неотложное дело, – с загадочным видом произнес Ринар, явно затевая очередную шалость.
Эх, мальчишки, что с них взять?
