В ответ она лишь довольно хихикнула. Одна только мысль о том, чтобы снова отправиться на Тот Свет, вызывала у меня такие же чувства, какие я могла бы испытывать к винегрету, если бы закусила им вчера пару бутылок водки.
– Тут же Аркадий, – вяло возразила я. – Что, если он увидит, как я с отсутствующим видом пялюсь в альбом?
– Радостно дрыхнущий быстро проснуться не может!
Размеренный и неторопливый храп с кухни подтверждал это заключение Аллегры. В конце концов, в прошлый раз Неужели дал мне ценную подсказку. Я нехотя разложила прямо на простыне остатки своей «аптечки» и покупки Аркадия. Однако образ для новой страницы родился у меня в голове на удивление легко и быстро.
Я сходила в коридор и оторвала в углу еще один кусок полосатых обоев – уж очень они мне нравились в качестве скрап-материала.
– Нет ничего радостнее, чем обдирать обои, – хихикнула Аллегра. – Особенно чужие!
– Угу, есть в этом что-то приятное, – согласилась я.
– А уж как Аркадий обрадуется, когда ты новые ему купишь.
– Аллегра, дио мио, ты что, совестью заделалась? Этого мне еще не хватало!
На рояле лежала коробка с конфетами «Птичье молоко настоящее».
– Это тебе Аркадий хотел подсластить утро, – подсказала Аллегра. – После вчерашнего.
А я вспомнила другие ее слова: «Натурпродукт». В дело пошла крышка от коробки. Третьей частью страницы стала обложка от инструкции к старому советскому пылесосу, которую я еще в прошлый раз заметила в стопке бумаг на одной из полок. Мне нужна инструкция: что делать дальше? Очень хотелось распотрошить конверт от какой-нибудь пластинки, но за такие дела даже Софья бы мне спасибо не сказала, кто знает, вдруг для музыкантов это – вообще святое.
Художественно ободрать края моих листков, сделать несколько стежков белой ниткой, добавить немного белой замазки, щелчок степлером – и основная часть страницы готова.
На чистом листе бумаги я нарисовала банку с толстой крышкой на защелках, вроде тех, в которых хранят крупу или макароны. Получилось так себе. Как мне не хватало сейчас коллекции моих штампов и фигурных дыроколов! Аркадий принес мои любимые акварельные карандаши, и на дне банки с помощью карандаша, капли воды и кисточки я изобразила остатки варенья, потом вырезала из темно-красной бархатной бумаги вишенку и поместила туда же. Рисунок с банкой я вырезала и приклеила на основу.
Когда доставала инструкцию от пылесоса, из дальнего угла полки мне в руки вывалился старый компас – с флуоресцентными стрелками, на потрепанном кожаном ремешке. Я подавила в себе желание раскурочить его, чтобы достать циферблат и стрелки. Что-то общее было у мнемориков и компаса: два круглых прибора, оба определяют направление – куда двигаться дальше.
Последней деталью новой страницы стала нарисованная на толстом картоне стрелка компаса: половинка синяя, половинка красная. Рядом с банкой я изобразила круг из нити толстой пряжи, а в его центр канцелярским гвоздиком прикрепила стрелку компаса – так, чтобы она свободно крутилась.
– Ну как, Аллегра, красотутень?
– Не хватает радости-сладости!
– Ну чего тебе еще? Конфет мало, да?
Аллегра предложила добавить на страницу пакетик из-под порции сахара, вроде тех, какие дают в самолетах. Скраперские привычки заставляют меня собирать разную ерунду: флаеры, подставки от стаканов, деревянные ложечки от мороженого и вот эти сахарные заначки. От бумажного хлама я избавилась перед тем, как отправиться в безопасное место, а вот пакетики на дне сумки завалялись.
Я достала принтер и выбила на ленте:
«SOLUTION»[18].
Щелкнули прищепки – и страница заняла свое место в альбоме. Я прислушалась к звукам с кухни – Аркадий по-прежнему размеренно храпел. Две капли клея, два куска ленты на страницы, два слова вслух – и мир поплыл перед глазами, включились перед глазами помехи, как на экране телевизора.
Нырять в Меркабур в таком «похмельном» состоянии, как мое нынешнее, – все равно, что, будучи с настоящего похмелья, кататься на американских горках. Я даже успела подумать о том, может ли меня вырвать в реальном мире, пока я на Том Свете. В таком случае Аркадий сможет пофантазировать на тему особенностей функционирования инопланетных организмов в земных телах. Тьфу на него! Нашла о чем думать.
Неужели встретил меня, широко улыбаясь и восхищенно глядя голубыми глазищами. С таким наивно-преданным выражением на человека умеют смотреть только лошади, голодные бездомные псы и мой драгоценный хранитель.
Страничка мне опять не удалась. Я бы предпочла щуриться на солнышке в уютном дачном вишневом саду, но мы с Неужели оказались в стенах какой-то плодоовощной базы, или, скорее, если вспомнить банку на странице, вишнеконсервного комбината. Повсюду стояли ящики с вишней, и, судя по запаху, кое-где ягоды уже начали бродить. Мой босоногий хранитель нежно гладил пакетик из-под сахара, лежавший у него на ладони. Ага, никак этот дурачок коллекционирует эти мини-сахарки, как дети раньше – фантики от конфет!
– Неужели, ты можешь прыгнуть в чужой альбом? – сразу перешла я к делу.
– Нгуся?
