Вопреки всему и вся я сама сделала настоящую скрап-открытку. И какую! Я до сих пор считаю ее своей лучшей работой. Конечно, мне тогда очень помог Скраповик. «Золотце, твое предназначение – дарить радость» – так он мне сказал. Я поверила ему, и у меня получилось. А может быть, наоборот, у меня тогда получилось, и поэтому я ему поверила. Сейчас уже не помню.
Долгое время после этого у меня не все складывалось с открытками. Честно говоря, ни шиша не складывалось. А если совсем честно, один только шиш и складывался. Мама терпеливо учила меня разным техническим премудростям, но этого было недостаточно. Я понимала, что все дело в потоке, и злилась, что не могу найти с ним общий язык. Ветер, что бежал по моим ладоням, не слушался меня, смеялся надо мной, играл мной, будто осенним листом, как ему вздумается, а порой мне казалось, что он и вовсе меня не замечает, залетев ко мне случайно, по ошибке.
Не знаю, есть ли в v.s. скрапбукинге слово, аналогичное «мастеру-ломастеру», но меня оно на тот момент характеризовало лучше всего. Ни одна из моих открыток не работала так, как я ее задумывала. Сначала открытка для соседа сверху обернулась потопом в моей квартире. Потом мне захотелось развеселить вечно хмурую продавщицу ближайшего овощного ларька, в результате чего бедная женщина настругала из своего товара два ведра салата и ринулась угощать людей на автобусной остановке. Нечего и говорить, что ее тут же уволили, а мне пришлось втихаря подкинуть ей денег на возмещение убытков.
Позже я подарила одной подруге открытку для мужа, которая должна была разбудить в нем желание помогать ей по хозяйству. Каково же было мое удивление, когда на следующий день утром он явился ко мне домой и робко поинтересовался, нельзя ли помыть у меня посуду и протереть полы. Я выдала ему тряпку и перчатки и помчалась к подруге забирать открытку. Еще не хватало, чтобы она застала его у меня в ванной, в переднике с цветочками и веселых оранжевых перчатках отдраивающего унитаз!
А потом появилась Аллегра, и дело пошло на лад.
Стоп! Вот оно!
Невидимая и неслышимая, форма без форм, образ без существа. Я не вижу ни лица ее, ни спины, но бывает, что следую за ней. Разве все это не про Аллегру? Если говорить честно, то она мне много раз помогала. И если бы она не вопила вчера про фальсификацию, кто знает, что бы со мной стало после открытки с птицами.
Мне ужасно трудно было думать про Аллегру. Все равно, что рассуждать вслух о человеке, который сидит с тобой рядом, – от нее ведь ни одной мысли не спрячешь! Но Аллегра с нехарактерным для нее тактом молчала.
Она – мой лучший помощник, гораздо лучший, чем хранитель. (Тут Аллегра, конечно, не удержалась и довольно хихикнула.) Только с ее появлением мои открытки начали работать хотя бы приблизительно так, как и было задумано. Но до совершенства мне все еще было далеко. Да, с бытовыми задачами я теперь справлялась легко, но мне все еще не хватало уверенности, чтобы взяться за серьезную работу. Например, настолько серьезную, чтобы остановить мерзких девиц в серых халатах или хотя бы защититься от них.
Откуда она вообще взялась, моя Аллегра? Как случилось так, что моя внутренняя радость обрела свой собственный голос? Возможно, именно там я найду свой источник силы. И пусть в моей голове появится еще десять разных голосов – я готова проводить собрания и устраивать голосование, если это сделает меня полноценным v.s. скрапбукером! А может быть, даже одним из лучших.
«Самым радостным скрапбукером, – вставила Аллегра и хихикнула. – Я уж постараюсь».
Да уж, она постарается.
Я отлично помнила последнюю из моих карточек с ошеломляюще неожиданным действием – ту, после которой появилась Аллегра. Стоит ли говорить о том, что ни одна неудача, даже самая неудачная, не смогла бы меня остановить. Если бы понадобилось, я готова была весь наш город своими карточками превратить в город веселых чудаков. Я очень хотела понять, почему у меня ничего не получается и что именно делаю не так. Но после той карточки терпение мое лопнуло, и я решила во что бы то ни стало докопаться до истины.
В тот раз я хотела осчастливить жителей нашего дома. У нас работала одна очень злобная вахтерша, которая целыми днями пожирала задницей стул у входа в подъезд и погавкивала на проходящих не хуже заправской сторожевой шавки. Моя открытка называлась «Сама любезность», а изображен на ней был пузатый самовар с ангельскими крылышками. Душевное чаепитие в благожелательной обстановке – такие мысли должна была навевать эта карточка.
