Я всего лишь хотела сделать вахтершу чуточку дружелюбнее. И что же? Три дня после моей открытки эта бабища загораживала собой проход каждому входящему со словами: «Милые, дорогие мои, крошечки-мои-хаврошечки, я вас так люблю, позвольте проводить вас до лифта», – отбирала сумки, нежно обнимала ручищей, обдавая удушливостью потного тела, и пыталась чмокнуть тех, кто поменьше ростом, в макушку. В результате двум пенсионеркам пришлось вызвать скорую, трое детей так перепугались, что неделю их мучали ночные кошмары, а одинокая молодая девушка с соседней площадки сказалась больной, потому что боялась идти на работу. Местный Швондер, председатель домкома, которого призвали унять вошедшую в раж вахтершу, ушел от нее помятый, взлохмаченный и покрытый жирными следами помады. «Куда же ты, светоч нашего домового сообщества? Ты, открывший нам путь к чистому подъезду, спаситель обоссанных лифтов и укротитель жэковских работников!» – кричала бабища ему вслед, ломая руки. Утром бедняга пошел на работу через окно – благо жил на первом этаже – и подвернул ногу. Открытку пришлось забрать.
История с вахтершей меня доконала. Я заперлась дома и решила, что не выйду из альбома, пока не разберусь, где тут собака порылась. А если застряну в Меркабуре, значит, так мне и надо. Я сделала страницу, и… Кристофоро Коломбо! Я не помню! Хоть убей не помню ни как она выглядела, та страница, ни что произошло, когда я попала внутрь и когда вернулась обратно. Я не помнила ни того, как появилась Аллегра, ни о чем мы с ней первый раз разговаривали. Только знала, что все следующие открытки делала уже с ее помощью, и они больше не отличались столь трагикомическими эффектами, как мои прежние работы.
– Я говорила тебе, что мы его потеряли! – засуетилась Аллегра.
– Кого, радость? Источник силы?
– Да нет же! Воспоминание! Мы потеряли воспоминание! Как мы с тобой встретились!
– Это из-за той открытки с птицами?
Аллегра не отвечала. Мне вдруг стало жутко. Ни разу в жизни со мной еще такого не было, чтобы я чего-то не помнила из своего прошлого, тем более совсем недавнего прошлого. Я даже никогда не напивалась до беспамятства. А тут напрягаешь голову, но в ответ – одна глухая пустота. Как корова языком прошлась по памяти!
Ну что ж, если Аллегра появилась после того, как я сделала страницу для своего альбома, выходит, там же нужно искать ключ – и к воспоминанию, и к источнику моей силы. Тот альбом давно закончился и сгорел вместе с моей квартирой, значит, остается только одно: сделать новую страницу.
Я откопала в куче на диване свой мини-альбом скрапбукера. Повсюду таскаю его за собой по одной-единственной причине: мне будет жутко стыдно, если кто-нибудь найдет его и познакомится с моим хранителем. Особенно мама! Я сама стараюсь лишний раз с ним не встречаться, но с Кодексом не поспоришь. Каждый раз, взяв в руки альбом, я понимала, что скучаю по своему старому другу – клоуну Скраповику. Так часто бывает – кажется, что терпеть не можешь кого-нибудь, а потом сама же без него ужасно грустишь.
Я достала из чехла ножницы – старинные, с бронзовыми ручками, на которых расселись крохотные бабочки, – и открыла пакетик, который называю «аптечкой скрапбукера» (что-то вроде набора для оказания первой помощи). Там я храню основу для открытки, несколько коротких карандашей, компактный маркер, небольшой набор ленточек разного цвета и фактуры, несколько лоскутков, пакетик пуговиц, дорожный набор иголок и ниток, штемпельную подушечку и два крохотных тюбика разных видов клея. Чем хорош скрапбукинг – можно использовать буквально все, что подвернется под руку.
Я еще раз осмотрела жилище Аркадия и немного порылась у него на книжных полках. В итоге изысканий моей добычей стали: кусок оторванных в коридоре полосатых обоев (все равно они плохо держались), выдранная из очень старой книги пожелтевшая страница со стихотворением Байрона на английском языке, два куска плотной бумаги – один ярко-желтый, другой – в ромбик (пострадали два книжных форзаца, но на них все равно редко кто обращает внимание), листок с крупными выпуклыми цифрами в клетках (похоже, из какой-то игры вроде лотереи), марка с бабочкой, которую я нашла в затрепанном альбоме (если что, потом верну), степлер и белая замазка для исправления документов, обнаруженные в ящике кухонного стола, дерматиновая обложка от советской общей тетради и, наконец, очень симпатичный декоративный кружок – с красным орнаментом на прозрачной основе, невесть откуда взявшийся у Аркадия и прицепленный к холодильнику дурацким магнитом с пальмой и надписью «Сочи-1990».
У всякого скраперского альбома есть свои особенности. Альбом одного скрапбукера так же похож на другой, как офис туристического агентства на приемную в стоматологической клинике. У моего альбома таких отличительных черт, помимо необычно маленького размера, есть еще три. И первая из них – я не использую для страниц основы как таковой.
