Она почувствовала, как у нее цепенеет шея. Казалось, на голове лежит кусок льда. Такой холод мог исходить только от очень большого начальника, даже испачканные мелом брюки не в состоянии были поколебать его величие. Этот человек вполне мог перенести в их город законы Турции и Сингапура.
– У нее папа алкоголик, его прав лишили, – сообщила соседка Векшиной.
Родыгин понял, что в целом классе одна эта стриженая девочка с ключиком на шее в состоянии оценить чудовищную действенность сингапурского наказания.
– Не плачь, – сказал он. – Твой папа пройдет курс лечения и снова сядет за руль. А ты можешь ему в этом помочь. Знаешь как?
Векшина не ответила. Она сидела, уткнувшись лицом в стол, плечи ее вздрагивали от рыданий.
– Кто знает, как Векшина может помочь своему папе излечиться от алкоголизма? – спросил Родыгин.
Ответ был настолько очевиден, что никто не стал высказывать его вслух. Сразу в нескольких местах несколько голосов доложили:
– Она и так хорошо учится.
Родыгин слегка смутился.
– Я не одно это имел в виду. Я имел в виду, что дети тоже могут повлиять на атмосферу в семье, не только жены.
– А есть страны, где и детей вместе с родителями сажают в тюрьму? – спросила соседка Векшиной.
– Таких нет, – ответил Родыгин.
Стараясь подавить рыдания, Векшина громко икнула раз, другой, третий. Пока все слушали, как она икает, ушастый мальчик предложил подробнее рассказать о хлебном дереве.
– На географии расскажешь, – оборвал его Родыгин.
Он обернулся к Векшиной.
– Встань-ка.
Она встала. В горле у нее затаился крохотный злой человечек. Когда он дрыгал ножкой, горло сжимала неудержимая судорога.
– Сделай вот так, – посоветовал Родыгин и показал как.
Он привстал на носки, немного постоял, балансируя корпусом, затем всей тяжестью тела грузно шлепнулся на пятки. Этот метод, описанный в книге известного авиаконструктора Микулина, помогал быстро удалить из организма вредные шлаки, скрытые отходы жизнедеятельности.
– Вот увидишь, сразу пройдет, – ободряюще улыбнулся Родыгин и повторил демонстрацию.
Векшина не шевельнулась, а любознательный мальчик объявил:
– У меня вопрос.
Родыгин взглянул на него с ненавистью.
– Ну?
– Кто живет в Сингапуре?
– Сингапурцы.
– А они кто?
– Люди. Такие же, как мы с тобой.
В ответ сказано было с еврейской безапелляционностью:
– Нет, не такие. Они мусульмане.
– И что?
– У мусульман много жен. Их сразу всех сажают в тюрьму вместе с мужем, весь гарем? Или по очереди?
– Подойди ко мне после звонка, я отвечу на твой вопрос, – пообещал Родыгин и перевел взгляд на застывшую, как истукан, Векшину. – Не хочешь, как хочешь. Тебе же хуже.
– Я принесу ей воды, можно? – вызвался самый маленький и беднее всех одетый мальчик.
Родыгин кивнул, подумав, что именно в таких детях сильнее развита способность к состраданию. Мальчик взял портфель и пошел. Когда дверь за ним закрылась, откуда-то сзади со знанием дела известили:
– Больше не придет.
Векшина опять икнула.
– Садись, – велел ей Родыгин.
Она села, зацепив коленями портфель. Он вывалился из ниши, учебники и тетрадки рассыпались по полу. Отдельно отлетела маленькая стеклянная туфелька, с прошлогодних зимних каникул всегда лежавшая в портфеле как напоминание о том, что счастье возможно.
Родыгин поднял ее, провел пальцем по ложбинке над каблуком. В нее следовало класть недокуренную сигарету.
– Зачем ты носишь с собой эту пепельницу?
– Отдайте, – сказала Векшина, засовывая в портфель все то, что из него выпало.
Человечек в горле последний раз дрыгнул ножкой и выскочил в форточку, под дождь. Он уже минуты две хлестал по стеклам, окутывая класс ровным усыпляющим гулом.
– Это пепельница твоего папы?
– Мой папа не курит.
– Не ври. Кто пьет, тот курит, – поделилась жизненным опытом рано созревшая Вера с зеленым подбородком.
С туфелькой на ладони Родыгин прошелся по классу, чувствуя на себе взгляд Векшиной, хотя она не только не поворачивала головы в его сторону, но даже не двигала зрачками. Векшина смотрела так, словно ее нарисовали на агитплакате. Родыгин ощутил себя жертвой оптического обмана.
– Надеюсь, – сказал он, – в вашем классе нет таких ребят, которые курят.
– Филимонов курит, – наябедил веселый мальчик, в очередной раз вылезая из-под стола.
– И пьет, – добавили сзади и заржали.
– Отдайте, пожалуйста, – опять попросила Векшина.
Родыгин медлил. Судьба послала ему замечательное наглядное пособие для рассказа о вреде курения. Расставаться с ним не хотелось, но как его правильно использовать, он пока не знал. Мысли скользили в том направлении, что красота этой туфельки с ее женственными изгибами и острым хищным носом – это красота порока, нужно уметь отличать ее от подлинной красоты, которая делает человека лучше, а не пробуждает в нем низменные желания. Он начал говорить об этом, трудно подбирая слова, но перебили две нарядные девочки за одним столом.
– Пожалуйста, отдайте ей! Ну пожалуйста! – заныли они, нахально поглядывая на Родыгина и влюбленно – друг на друга.
– А то я вам ничего больше не стану рассказывать! – пригрозил начитанный мальчик.
