– Да, это мятеж. Ты можешь сойти на берег вместе с мистером Турнье, тебе не обязательно здесь находиться.
– Я с ним никуда не пойду, – он толкнул Джо в грудь.
– Джо, ты не мог бы увести на берег его и детей?
– Мятеж, – сказал Клэй, – это то, что сделало меня таким. Впрочем, я бы не отказался посмотреть, как его высекут, – добавил он Кайту с безумной улыбкой.
– Тебе это быстро наскучит. Триста ударов – это очень долго, – сказал Кайт, но у него был бледный, тревожный вид, как и всегда, когда он испытывал боль. – Джо, не слушай его, все в порядке. Пожалуйста, иди на берег. Мы отплываем через двадцать секунд.
Джем и Агата уехали в Бат на медовый месяц, и Кайт вернулся в Саутгемптон, чтобы посмотреть, может ли он быть чем-то полезен. Ремонт корабля в основном представлял собой простую плотницкую работу, но ему это нравилось: забивать колышки по несколько часов в день было куда лучше, чем хандрить в одиночестве на Джермин-стрит.
Он сошел с дилижанса, прибывшего из Лондона, усталый и голодный. После долгих путешествий Кайт всегда чувствовал странную смесь раздражения и грусти. Перспектива добираться до «Дефайанс» по холодному морю на гребной лодке была малоприятной. Он не сразу заметил, что с доками что-то не так. Там не велись работы, и лодки не курсировали от берега к кораблям, стоявшим на якоре. На причале, куда должны были спускаться люди, была натянута веревка и висела вывеска.
На «Дефайанс» мятеж. Всем офицерам срочно доложить о своем прибытии в Адмиралтейство.
– Нет, – сказал он вслух, не веря своим глазам. Ему доводилось видеть мятежи, но это случалось на кораблях с плохими офицерами. Хичема все любили, и лейтенанты Том и Руперт Грей тоже всем нравились. Атмосфера на «Дефайанс» была образцом дружелюбия.
– О, Кайт, – произнес чей-то голос, и, обернувшись, он увидел, что к нему направляется Хичем. Вид у него был несчастный. – Это ужасно. Ты пришел посмотреть, как их забирают?
– Простите, сэр?
Хичем двумя пальцами указал на отплывающий корабль, которого Кайт не заметил. Это была «Калькутта». На палубе было не меньше двухсот матросов. Они поправляли штыки.
– Адмиралтейство хочет заставить людей молчать о Каслри и «Империи». Все это время лорд Лоуренс держит их там без еды. Вчера они устроили мятеж, требуя, чтобы их обеспечили провиантом, как он и рассчитывал, – Хичем кашлянул, но этот звук скорее напоминал всхлип. – Капитан Блай получил приказ забрать с корабля несколько человек – главных зачинщиков. Но все остальные не выйдут оттуда живыми, если хоть один из них попытается оказать вооруженное сопротивление. А если этого не произойдет, то Блаю все равно придется сказать, что они это сделали.
– Я не понимаю, – сказал Кайт. – Им бы все равно никто не поверил. Это просто смешно.
Хичем посмотрел на него пустыми глазами.
– Миссури. Они все расскажут одну и ту же историю. Они будут говорить о Каслри, даже назовут его имя. Не пройдет и недели, как его схватят французы.
Кайт едва не рассмеялся.
– Они уже пытались! Моя сестра вышла за него замуж, чтобы это не повторилось. Если кто-то убьет мужа Агаты Лоуренс, соразмерной реакцией будет разве что разгром Ниццы.
Хичем закрыл лицо руками, сотрясаясь от рыданий. Кайт стиснул его плечо, ненавидя Лоуренса сильнее, чем кого бы то ни было.
Им ничего не оставалось – лишь наблюдать, как «Калькутта» поравнялась с «Дефайансом». «Дефайанс» вывесил белый флаг на рее. Хичем закрыл Кайту глаза рукой и сказал, что он ничего подобного не видел. Матросы все равно поднялись на борт, а затем раздались выстрелы.
Когда выстрелы прекратились, они ушли и молча напились в баре у доков.
Через неделю четверых человек, которые писали в Адмиралтейство и организовали мятеж, высекли: каждый получил по триста ударов плетьми. Адмиралтейство использовало подобные меры, только если мятежники прибегали к насилию, если был убит кто-то из офицеров. Обычно наказание за мятеж из-за отсутствия провианта было гораздо более мягким. Но не в этот раз. Мятежников обвиняли в бунтарских настроениях и гнусных замыслах. В ход шли любые шокирующие подробности, способные отвлечь внимание от «Империи». Позже, когда Кайт прочел сводки новостей, он увидел, что это сработало. Нигде не было ни слова ни об «Империи», ни о Джеме.
Трое из четверых мужчин умерли, но один остался в живых. Кайт присутствовал при наказании: он считал это своим долгом. Хичему пришлось уйти на середине: ему стало плохо.
Джо вел перед собой стаю детей, пораженный их количеством: ребят было около сорока. Все они были недовольны, что их заставляют идти: даже Алфи, который жаловался, что предпочел бы, чтобы ему позволили выполнять свой долг. На пристани Джо поднял его на руки, чтобы он увидел, как отчаливают корабли.
– Это мятеж, приятель, – сказал ему Клэй. – Не хотел бы я там оказаться. Даже если они победят, их всех все равно расстреляют.
Джо слегка толкнул его.
– Может, хватит уже о мятеже?
