– Я знаю, что ты получила от Эванджелины крупную сумму на свой проект, но тебе понадобится каждый цент, чтобы найти «Калифорнийца» и доказать, что это он. Поэтому я подумал, что бесплатное исследовательское судно со всем оборудованием тебе не помешает.
– Джулиан, ты… Но ты ведь даже на ноги встать не можешь!
– Пока нет. – Джулиан широко улыбнулся. – Но я и не собираюсь вставать. «Калифорниец» – это же не моя мечта. Зато если тебе нужна «Матросская песня», она в твоем распоряжении. – Он прижался лбом к ее лбу. – И ее бывший капитан – тоже.
Это предложение – вернее, два предложения в одном. – звучало в голове Мари, когда она возвращалась в пустую палату Эванджелины. Впервые перед ней открывался прямой и свободный путь к тому, о чем она мечтала с детства. Прямой путь к «Калифорнийцу».
И впервые ей было грустно от того, что завершается другой проект.
Эванджелина выбрала ее не случайно. Более того, переехав в Норман-Клиффе, она не случайно сняла коттедж с лодочным ангаром для исследований обломков маяка, не случайно нашла Кэтрин Меттл и Кию Толли, исследовательское судно и все остальное. Она так упорно шла к своей цели, что Мари задумалась, не спускалась ли Эванджелина сама на дно залива у прибрежных скал, чтобы взглянуть на останки Маяка Свана, убедиться, что они там, а потом уже доверить водолазные работы ей. Сейчас Мари это не удивило бы. Она вспомнила, как, только приехав в Норман-Клиффе, сочувствовала богатой пожилой женщине, для которой исследовательский проект, весь этот увлекательный квест, сводился к телефонным звонкам и оплате счетов. Теперь Мари знала, что ошибалась. Исследовательские проекты не ограничиваются тем, чтобы найти камни в песке или сведения в библиотеках. Истории хранятся не только на дне морском, и не только в книгах.
В пустой палате Мари заметила, что из прислоненной к стулу открытой сумки Эванджелины торчит край листа бумаги, и сразу поняла, что это такое. Тот самый рисунок Кэтрин Меттл, маяк на скале, который Эванджелина показала ей при первой встрече. Рисунок, который много раз складывали и снова разворачивали, складывали и разворачивали. Но в этот раз в сумке было кое-что еще – Мари знала, что Эванджелина не будет возражать, если она посмотрит. Там был другой набросок Маяка Свана за деревьями, сделанный кем-то стоявшим ниже на склоне. Чек из «Бакалеи Изабель». Осколок фарфоровой чашки, расписанной розами. Пачка писем, начинавшихся словами
Мари, присев на койку, разложила все эти драгоценные кусочки истории Сильвестра Свана на одеяле. Хотя нет, это была не только история Сильвестра Свана, но еще Эванджелины Роланд, и ее отца, и всего города. Мари вспомнила, как в начале проекта задавалась вопросом, как она узнает, на чем эту историю нужно закончить, как поймет, что нашла все, что нужно было найти. Но может, именно в этом и дело? В том, что истории не заканчиваются? Этот момент никак нельзя определить, и наука тут бессильна. У одной истории может быть столько продолжений, сколько людей ее помнят. Мари осторожно подержала в руках каждую вещь, сфотографировала рисунки, письма, осколок чашки. Они идеально подходили для выставки. Они рассказывали историю. И Мари улыбнулась, вспомнив о своем первом разговоре с Эванджелиной по спутниковому телефону, там, за океаном.
Поминки по Эванджелине Девон состоялись дождливым утром в саду у белого коттеджа.
Чайки кружили над серыми волнами Цветочной гавани, над судами, поскрипывающими на ветру. Далеко за ними белели в тумане бурлящие пеной волны на отмели – единственная светлая полоса на фоне аспидносерых вод залива. И нависали над океаном прибрежные скалы – безмолвные бдительные стражи несли вахту. Сквозь плеск дождя пробивался издалека рев противотуманной сирены. Мари закрыла глаза и слушала; окоченевшие пальцы сжимали рукоятку зонта из «Айсколков», отданного ей Джулианом. Звук сирены был глубокий, как здешние воды, темный, как небо, торжественный, как собравшиеся у коттеджа люди.
Жители Норман-Клиффе стояли в саду, на гравийной площадке и на улице. Звучали приглушенные разговоры. Кия Толли, Джо Купер, Реджи с приятелями, Джеральд, администратор Бет и группа молчаливых старых мореходов из «Сообщества «Горизонты», Тео ван Горен и Билл Бакстер, библиотекарь Дэниел и множество горожан, которых Мари не видела раньше, пришли к ангару, чтобы отдать дань уважения.
