— А ведь это старые приемы, — перебила я его, — эти самые приемы употреблялись охранным отделением при допросе революционеров…
Агранов передернулся.
— Ваше дело, я хотел облегчить участь вашу и ваших друзей.
— Вы давно в партии, товарищ Агранов? — спросила я.
— Это не относится к делу, а что?
— Вас преследовало царское правительство?
— Разумеется, но я не понимаю…
— А вы тогда выдавали своих близких для облегчения своей участи?
Он позвонил.
— Отвести гражданку в камеру. Увидим, что вы скажете через полгодика…
В этот раз я также отказалась ему отвечать. Нахмурилась и молчала.
— Что это, гражданка Толстая, вы как будто утеряли свою прежнюю бодрость?
Меня взорвало.
— А вам известно, что в тюрьме нет ни капли воды, что заключенных кормили селедкой?
— Вот как? Неужели?
Но я поняла, что он об этом знает.
— Ведь это же пытка, ведь это…
— Стакан чаю, — крикнул Агранов, — не угодно ли курить? — любезно придвинул он мне прекрасные египетские папиросы.
— Я не стану отвечать. Неужели нельзя послать воды хоть в ведрах заключенным? — стоявший передо мной стакан чая еще больше разжигал бессильную злобу.
— Не хотите отвечать? — любезная улыбка превратилась в насмешливую злую гримасу. — Я думаю, что если вы посидите у нас еще немного, то сделаетесь сговорчивей. Отвести гражданку в камеру, — крикнул он надзирателю.
…Что касается Якова Сауловича Агранова, то впервые он с женой Валентиной Александровной появился у Маяковского и Бриков летом 1928 года на даче в Пушкине. Вероятно, незадолго до того он и познакомился с Владимиром Владимировичем где-нибудь во время его выступления. Или, может быть, их познакомил В. М. Горожанин, с которым Маяковский встречался раньше, в 1925–1927 гг., в Харькове, где работал Горожанин. (Кажется, в той же должности в Украинском ГПУ, на какой Агранов работал в Москве.)
Что мы знали тогда об Агранове? Старый большевик, после Октября работал в секретариате Ленина, потом в ВЧК у Дзержинского, в конце 20-х годов был начальником Секретно-политического отдела (кажется, это так называлось). Разумеется, он не был болтлив, ничего о себе и своей работе не рассказывал, но в общем был приветлив и общителен (на литературные темы). К Маяковскому относился горячо, можно сказать, восторженно. В тридцатые годы занимал все более и более высокие посты, переехал жить в Кремль…
