Хоку обстановка понравилась. Из кресла удобно смотреть телевизор, в выдвижные ящики бюро можно положить папки и бумаги; наконец-то можно обедать и работать за нормальным столом, а то в комнатенке на восьмом этаже Хоку приходилось пользоваться раскладным столиком, доставая его из-под кровати по три раза на дню. А на такую двуспальную кровать не стыдно и дамочку какую-нибудь завалить.
Новая челюсть пока все-таки раздражала Хоку десны, и потому он, вынув свои желтые зубы, опустил их в пластмассовый стаканчик с "полидентом". Доктор Рубин сказал, что потребуется некоторое время, пока Хок привыкнет к новой челюсти. Если же челюсть все-таки будет причинять ему неудобства, то доктор Рубин приладит ее как следует во время следующего визита Хока.
Хок удрученно уставился на свое отражение в зеркале. Без вставной челюсти он выглядел совсем кошмарно, а седая борода делала Хока похожим на персонаж комикса. Пожалуй, насчет "завалить дамочку" он погорячился. С такой рожей шансов на успех у женщин практически нет. Значит, обновить шикарную двуспальную кровать в ближайшие дня не удастся. Хок вздохнул огорченно и вышел из ванной. Он уже пять месяцев не трахался.
В спальне работал кондиционер, зато в гостиной стояла жара. Если Хоку не удастся выцарапать у мистера Беннета второй кондиционер, то, пожалуй, придется раскошелиться на подвесной вентилятор.
Хок только сейчас сумел как следует разглядеть картину, висевшую над письменным столом. Живописец изобразил трех белых коней с выпученными глазами и раздутыми ноздрями, запряженных в пожарную цистерну. "Вот это вещь! - подумал Хок. - И стоит, небось, бешеных денег!" Как это мистер Беннет прохлопал такую красоту! Оставил ее висеть на стене, а ведь мог бы и про...
В дверь к Хоку постучали. Три уверенных, властных удара.
Хок запаниковал. Он бросился к столу, ободрал себе пальцы, пытаясь выдвинуть ящик, вспомнил, что револьвера у него нет, и стал лихорадочно соображать, чем бы защититься от непрошеного гостя. Обрадовался, увидев тяжелое пресс-папье, схватил его и встал справа от двери, прижавшись спиной к стене.
- Кто там? - осторожно спросил он.
- Сержант Уилсон, - басом ответили из-за двери. - Полицейское управление Майами.
- Просуньте под дверь ваше удостоверение.
- Вы что, шутите?
- Хотите проверить? Или вы предъявляете удостоверение, или я стреляю через дверь. И тогда последним звуком, который вы услышите перед смертью, будет грохот выстрела!
- О, Господи! - В голосе Уилсона послышалось отвращение.
Через мгновение из-под двери показалась пластиковая карточка с цветной фотографией. Хок поднял ее с пола. Уилсон, цвет кожи - черный, рост 187 сантиметров, вес 110 килограммов, сержант полиции нравов города Майами. Уродлив до невозможности. Уши боксера, приплюснутый широченный нос... Кошмар.
Хок снял дверную цепочку и впустил Уилсона. Тот выхватил свое удостоверение из рук Хока и сунул его в бумажник, а потом спрятал и жетон, который он все это время сжимал в левой руке.
- Что с вами, сержант? - спросил Уилсон. - Чего вы так боитесь? Может, совесть замучила?
- Я только сегодня выписался из больницы.
- Знаю. Я о вас справлялся. Я прошу вас вернуть то, что принадлежит мне.
- Я не понимаю, о чем вы говорите, сержант Уилсон. Я впервые вас вижу.
- А я вас и раньше видел. Я работаю в полиции нравов. Вы вторглись на мою территорию. Верните мне, пожалуйста, конверты. - Уилсон протянул свою широченную ладонь.
Хок был в полном замешательстве. Получается, Хоку вручили деньги, перепутав его с Уилсоном. Но как можно перепутать Хока Мозли с сержантом Уилсоном?! Либо тот, кто поневоле сталкивает Хока и Уилсона лбами, страдает дальтонизмом, либо его жестоко разыграли.
- Вы имеете в виду конверты, адресованные мне? - уточнил Хок.
- Адресованные вам, - подтвердил Уилсон.
Хок вручил чернокожему сержанту два конверта. Уилсон пересчитал деньги.
- Здесь не хватает ста долларов.
Хок смущенно кашлянул.
- Я их потратил.
- Покажите мне ваш бумажник.
- Да пошел ты! - сорвался Хок.
Раскрыв ладонь, Уилсон толкнул Хока на вертящийся стул и без видимых усилий буквально пришпилил его к сиденью. Хок решил было брыкаться, но понял, что еще слишком слаб, и утихомирился. Уилсон вынул из кармана Хока бумажник, отсчитал себе сотню баксов и бросил бумажник на стол. Положил деньги в нужный конверт и спрятал его в нагрудный карман своей бежевой спортивной куртки.
- Пабло требует вернуть девочку назад, старик. Доставишь девчонку в отель "Интернешнл" к десяти часам утра завтрашнего дня, и я все забуду. Не прощу, но забуду. В противном случае... - Уилсон окинул оценивающим взглядом комнату и продолжил: - Я понимаю, что ты нуждаешься в деньгах, иначе не стал бы жить в такой дыре, - но зариться на мою долю?! Ты не в своем уме, приятель!
Уилсон заглянул в спальню и в ванную, потом заметил покоящуюся в стакане с "полидентом" вставную челюсть, слил жидкость в раковину, открыл окно и выбросил челюсть на улицу.
