Мы приехали вчетвером. Макар и Настя уже ждали нас на даче. Они украсили дом гирляндами, а елку, растущую на заднем дворе, игрушками и мишурой.
Макар сидел на подоконнике и угрюмо смотрел на нас, веселящихся вместе с его родителями у стола под оглушительную музыку. Как и я, он терпеть не мог попсу, но в тот день я с радостью пританцовывала с однокурсником, одновременно накрывая на стол. Меня переполняло чувство свободы. Я на несколько дней уехала из города. Здесь, в чужом незнакомом месте, я никому ничего не была должна. Мой другой идеальный мир остался где-то далеко, и хотя я по-прежнему стремилась к нему, короткие каникулы оказались для меня настоящим спасением. Словно кто-то бросил конец веревки в мою бездну и я смогла подняться наверх.
Позже я вспоминала, что к зиме того года уже очень устала, проблемы копились и катились на нас с братом, как огромный снежный ком. Просьбы о помощи, долги, конфликты с абьюзерами, один из которых быстро перерос в полномасштабную войну…
В одной из двух наших съемных квартир жила молодая женщина с тремя детьми, тайно покинувшая золотую клетку – загородный дворец бандита, ее мужа, в то время здоровенного татуированного типа, держащего в страхе весь город. Через несколько лет рак уничтожил его, сначала высушив тело, а потом оборвав дыхание. Но до того как болезнь подступила к монстру, он успел превратить в адовый котел жизнь своих детей и жены.
Операция по их спасению была разработана нами совместно с Байером и напоминала завязку детективного фильма: ночь, машины с выключенными фарами на обочине загородной дороги, Байер и его друг, тоже майор милиции, «макаровы» в кобурах, потертые кожаные куртки, напряженное молчание, мы с братом у тропинки… Пленников вывела повариха через кухню и запасной выход. Испуганные дети – старшему было четыре – молча жались к матери. Я протянула руки, и младший, которому не исполнилось еще двух, после короткой паузы протянул мне в ответ свои тонкие ручки, белевшие в темноте, подсвеченной лишь тусклым светом фонарика моего брата. Именно в тот момент я увидела багровые полосы на этих ручках и почувствовала, как во мне всколыхнулось знакомое чувство, темное и раскаленное словно лава, порой прожигающее насквозь.
Внутри я вся в таких ожогах. Это привычная боль, я давно даже не замечаю ее. Только иногда, внезапно, она напоминает о себе жгучим, как перец чили, мазком где-то внутри меня, в районе легких.
Один из дефектов моей личности – слабый базис. Мне тяжело нести ту ношу, которую я взяла добровольно и которая гнет меня к земле много лет. Я всегда это понимала.
…Он нашел их через неделю. До «Феникса», расправившего крылья над всеми нами, оставалось еще пять лет. А тогда нас было двое плюс Байер, в то время еще не уволенный, еще не разведенный, а потому располагавший лишь обрывками времени.
Мы, наверное, казались татуированному монстру жалким противником. Но когда начались военные действия, на нашу сторону подтянулись некоторые силы: сотрудники охраны нашего отца, пара друзей Байера из милиции, адвокат Заславский и Бобышева, хозяйка съемной квартиры. В то время она была лишь на грани безумия, лишь заглядывала порою в пропасть, не делая шаг вперед.
Машина Акима, новая «Шкода», подарок отца, сгорела до остова. Байер получил пулевое ранение в плечо. Его другу пробили голову в эпической схватке на лестничной площадке возле квартиры, где прятались от монстра его жена и дети. Мы везли истекающего кровью майора в больницу, а вслед нашей машине стреляли. И все же мы победили. К тому моменту, когда неприятелю наконец удалось захватить плацдарм, его встретил городскими криминальными новостями старый черно-белый телевизор, включенный на полную громкость; в квартире никого не было. Бобышева вывела своих жильцов сначала через балкон к соседям, в другой подъезд, а затем на улицу. Некоторое время они жили на даче Заславского. За месяц до Нового года мы перевезли их в Петербург, к армейскому другу Байера.
Так что мои трехдневные каникулы на даче родителей Макара Сиротина пришлись очень кстати.
Он появился в доме незадолго до полуночи. Черные волосы припорошены снегом, стальные глаза весело блестят, в руках бутылка шампанского и бумажный пакет с жареной курицей. «Яник! – в унисон закричали родители Макара. – Мы уже думали, ты не придешь!»
А он пришел. И взгляд его, скользнув по нашей компании, вернулся ко мне, остановился на несколько мгновений… Дальше – я помню это смутно – гость каким-то образом оказался за столом между мной и подругой. Он что-то рассказывал, смеясь. Моя подруга хохотала, а я почти не слушала. Что-то мешало мне включиться в общий процесс. Да еще Настя сидела напротив и усиленно подмигивала мне то одним, то другим глазом. Меня это раздражало. Не сразу я поняла, что она просто выпила лишнего и это был тик. Макар увел ее наверх; его родители включили Челентано и начали танцевать, энергичными жестами призывая нас присоединиться к ним.
