Ни мы, ни наш отец так и не поняли, почему больше всего мама переживала из-за этой пощечины. Ее уволили из школы, Саша Проводников остался без защиты и вскоре куда-то исчез, а Надежда Ивановна кляла себя за то, что ударила «ребенка». И бесполезно было говорить, что «ребенок» выше ее на голову и намного здоровее, что она против него как балерина против боксера, что он в ответ толкнул ее и обматерил, – она твердила одно: «Я не должна была этого делать».
И тогда, и сейчас я считаю, что эта история стала катализатором развития раковой опухоли, зародившейся в мамином организме в тот период и сожравшей ее за полтора года.
То, что ныне у нас на службе состоят несколько медоедов, можно сказать, «заслуга» семьи Опариных. Именно тогда мы все поняли, как это работает: силу побеждает только сила.
Да, это явно был не идеальный мир. И мы с братом решили создать другой, идеальный.
Представьте большой белый парус. Он сверкает на солнце серебром, ветер надувает его, и судно летит по волнам. Но вот его оставили без присмотра, и на нем подрались коты и собаки (моя версия) или его прогрызли мыши (версия Акима). Теперь он весь в дырах и грязный. Выстирать его можно, но починить нельзя. Легче купить новый. Так мы с братом собрались «купить» (создать самостоятельно) новый мир – идеальный.
Для начала следовало определить, что глобально неправильно в этом. Мы решили выписать все дефекты по пунктам. Первый пункт был – несправедливость. Следовательно, в нашем мире должна была царить справедливость. Затем, насколько я помню, шли клевета, предательство, насилие. Зло венчало список дефектов, объединяя их. Зло, которое надо окоротить, остановить и, продолжал брат, «при помощи этого подняться над собой». Тут я выразила протест. «Это, – сказала я, – отдает эксплуатацией того, что нужно попросту истребить». Брат согласился: «Да, это – зло/употребление». Мы потратили какое-то время на обсуждение зла и каким образом с ним надо взаимодействовать. Но к согласию не пришли и отложили этот вопрос на потом.
Далее мы перешли к самому сложному – к обсуждению реализации нашей идеи.
Основная проблема была очевидна: мы не боги. Мы не могли создать с нуля новый мир. Все, на что мы были способны, – это попытаться создать свой мир внутри уже имеющегося. Вариант два, облегченный: сделать все для того, чтобы улучшить микромир, в котором мы живем. В общем, другой идеальный мир являлся, конечно, утопией. Мы это знали. Но оба согласились с тем – сначала по умолчанию, а однажды поговорив на эту тему, – что будем жить и работать так, словно имеем силы, которых на самом деле нет, и возможности, которых на самом деле нет.
Начало бесед о создании идеального мира я отношу примерно к двухтысячному году. Возможно, это произошло чуть раньше, но ненамного, и точно не позже. Мы оба были еще школьниками. Впоследствии все наши разговоры на эту тему были вариациями того исходника, с обсуждениями, предложениями и порой спорами. Ни на миг мы не отказались от своей идеи. Это было константой, которую мы собирались сохранить на всю нашу жизнь.
После окончания школы брат поступил на юридический факультет. Его первым вкладом в создание другого идеального мира были бесплатные консультации для нуждающихся в правовой помощи. Я же все чаще принимала визиторов, каждый из которых мог рассчитывать на мое молчаливое внимание и на чашку чая с домашним печеньем, которое пекла Тамара. Затем мы с братом в складчину (и половину суммы выпросив у отца) сняли квартиру, куда поселили двух женщин с двумя детьми. Одна была из моих визиторов. Ее родители-сектанты пытались отобрать у нее ребенка, а саму каждый день избивали. Вторую привел к Акиму Байер – тогда он служил в районном отделе милиции и знал моего брата благодаря слухам, ходившим между задержанными. Муж-тиран довел эту женщину до состояния полуживой иссохшей мумии, а ее трехлетний сын весил восемь килограммов и был покрыт синяками. Спустя полгода эти четверо покинули квартиру и переехали в общежитие. Женщины устроились на работу, дети пошли в детский сад. С родителями первой и с мужем второй поговорил тот же Байер – наш первый медоед. А в квартиру заселились новые жильцы, которым требовалась помощь.
Все это была капля в море. В море неидеального мира. Но понемногу работало.
Наш отец, часть жизни проживший в честной бедности, понимал, что наследники не преумножат его капитал, а отдадут чужим людям, и уходил удрученный. Но ни разу не сказал ни мне, ни брату, что ждал от нас иного. Через восемь месяцев после его смерти мы вернулись к проекту идеального мира, решив, что пришла пора действовать.
Что у нас было? Можно составить целый список. Помимо денег от отца к нам перешел контрольный пакет акций завода в нашем городе и двух предприятий в Красноярском крае, акции концернов в России и за рубежом. Также мы получили недвижимость в разных странах мира, огромную квартиру в центре Москвы, яхту на причале в Греции, два отеля в Праге и многое другое, что долго и нудно перечислял адвокат Заславский, старый приятель отца, зачитывая завещание.
