Через день баварцев сменили австрийцы, поставившие почетный караул у дверей Коленкура. Новости, прежде сыпавшиеся как из ведра, теперь с трудом просачивались сквозь щели во множестве плотно закрытых дверей. Форт Жу в Вогезах и крепость Бельфор у "ворот Бургундии" держат оборону. Император Александр вместе с гвардией прибыл в Лангр, в двух десятках лье от Шатильона. Императора Франца, задержавшегося в Везуле, там ожидают не раньше чем через несколько дней. Меттерних молчал как рыба. Не выдержав, Коленкур написал ему снова: английский министр иностранных дел уже наверняка добрался до континента; двенадцать дней потрачены впустую, а все это время гибли люди — неужто судьба человечества зависит от скорости, с какой путешествует лорд Каслри? Что выиграет Австрия от этой отсрочки?.. Едва он положил перо, как слуга доложил о приходе графа Лихтенштейна. Граф сообщил, что император Франц благополучно прибыл в Лангр, где к нему присоединились князь Меттерних и лорд Каслри. Коленкур оставил Лихтенштейна обедать, и тот без умолку говорил о мире, выражая полнейшую уверенность в счастливом исходе переговоров.
Скомкав листок, Наполеон швырнул его на пол. Мюрат! Нет, это невозможно! Он не мог написать это сам! Это все Каролина — да, это она заставила его пойти на предательство, она вертит им, как хочет! Какое бесстыдство! Так пусть же знает, что это ей с рук не сойдет! Короткое, резкое, суровое письмо, продиктованное секретарю, император велел адресовать "Неаполитанской королеве".
В парадном зале Тюильри уже собрались офицеры Национальной гвардии. Вернув своему лицу выражение спокойного величия и уверенности с оттенком доброжелательности, Наполеон вышел к ним об руку с Марией-Луизой. Римский король семенил на два шага впереди. Представление офицерам было отрепетировано заранее, и маленький Наполеон хорошо усвоил урок: он важно, не торопясь, шествовал вдоль строя, а нацгвардейцы отдавали ему честь. Когда все вышли, император взял сына на руки, поцеловал и пообещал ему настоящую саблю. Луиза смотрела на них, светло улыбаясь.
После обеда Наполеон напутствовал сенаторов, отправлявшихся по департаментам проводить мобилизацию.
— Не боюсь в этом признаться: я слишком много воевал, строил громадные планы, хотел сделать Францию мировой Империей! — говорил он негромким, надтреснутым голосом. — Эти проекты оказались несоразмерны численности нашего населения. Я должен искупить свою вину: я слишком рассчитывал на свою удачу, и я искуплю ее. Я заключу мир так, как того требуют обстоятельства, — чтобы он унизил только меня. Я должен страдать, а не Франция. Она не совершала ошибок, она проливала свою кровь, шла на любые жертвы. Так пусть же вся слава моих предприятий достанется ей одной. Поезжайте, господа, объявите в ваших департаментах, что я заключу мир, что я больше не требую крови французов для своих проектов — для себя самого, как любят сейчас говорить, — однако она нужна для Франции, для целостности ее границ! Я призываю французов на помощь французам!
На рассвете он склонился над кроваткой Римского короля. Мальчик крепко спал на боку, подложив под щечку кулачок; отец осторожно погладил его льняные волосы. Когда он проснется, то увидит отцовский подарок — пару маленьких пистолетов работы Лепажа. Лицо Луизы было мокро от слез. Наполеон крепко обнял ее, поцеловал в лоб и быстро вышел. Во дворе Тюильри уже были приготовлены пять карет, запряженных четверней.
Обедал император в Шато-Тьерри, ночевал в Шалоне-на-Марне. Утром, приехав в Витри, он приказал Бертье раздать солдатам двести с лишним тысяч бутылок вина и водки из местных погребов. На следующий день, под проливным дождем, Наполеон с тридцатью тысячами "марий-луиз" выбил из Сен-Дизье русских, составлявших передовой отряд Блюхера, и зашел ему в тыл.
