– Если бы не я, то триста моих земляков погибли бы, как несчастный Спельтон, и кто знает, сколько еще полегло бы в бою. Неужели не понятно?
– Понятно, конечно, – ответил Сендиль, – и я горжусь твоим подвигом, как все в Бекле. Дело в другом – что обо всем этом подумает твой катриец?
– Как это?
– Сама посуди – о тебе в Терекенальте все знают. А Зан-Керелю, если он еще жив, известно то, чего не знает никто, – как ты о замысле Карната проведала. Надеюсь, ему хватило ума об этом не разболтать.
Майя до сих пор жила исключительно своими мечтами и воспоминаниями о возлюбленном, ни с кем о нем не говорила и никогда прежде не задумывалась, как Зан-Керель воспринял известие о том, что бекланское войско в Раллуре предупредили о нападении Карната. Как малый ребенок, которого упрекают в провинности, совершенной по незнанию, без злого умысла, Майя тотчас же попыталась оправдаться, не в силах отогнать смутные подозрения, что последствия ее поступка гораздо серьезнее, чем она полагала.
– Он на меня не рассердится… – неуверенно заявила она. – Ну, если я с ним поговорю, объясню ему, почему… вроде как о своих чувствах расскажу, все по справедливости…
– Думаешь, не рассердится?
– Я бы его остановила, только у нас времени не было… Как труба заиграла, так он с места сорвался и убежал… Ох, мне так плохо было! Я представила, что он в бой пойдет и его… – Майя захлебнулась рыданиями.
– И он бы тебя послушал?
– Он же меня любит! Мы бы вдвоем сбежали… в Катрию, в поместье его отца…
– Да? Майя, он же в свите короля! Куда бы он сбежал?!
– А тебе завидно, да? – обиженно спросила она, упрямо не желая признавать очевидного. – Ты ревнуешь?
– Дело не в том, ревную я или нет. Ты уверена, что он тебя не разлюбил? Потому что на его месте я б тебя в клочки разорвал.
– Я сейчас объясню, в чем дело, У-Сендиль, – надменно промолвила Майя, тщетно пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство. – Меня интересует только одно: узнать, где сейчас Зан-Керель. Раз он сражается на стороне короля Карната, то его считают врагом Беклы, поэтому расспрашивать о нем надо осторожно. Если ты его отыщешь, я тебе заплачу четыре тысячи мельдов. А что уж там Зан-Керель думает, тебя не касается. Ну, ты берешься его отыскать или нет?
– Четыре тысячи мельдов! – ошеломленно присвистнул Сендиль.
Екжа проехала до самого конца Шельдада и остановилась у западной часовой башни, где широкая улица разделялась на узкие проулки, ведущие в бедняцкие кварталы.
– Куда дальше прикажете? – спросил возчик.
– Поворачивай и езжай назад, – велела Майя, вручив ему пятнадцать мельдов. – И не беги, мы не спешим.
Возчик равнодушно пожал плечами, спрятал деньги и растолкал гуляк на мостовой у таверны. Из дверей донесся обрывок веселой песенки:
– Этой я еще не слыхала, – захихикала Майя.
– И я в первый раз слышу. А как новую песню сочиняют, тебе не говорят?
– Ох, видел бы ты этих сочинителей! – рассмеялась Майя, забыв об обиде.
– Ты на меня не сердись, ладно? – сказал Сендиль. – Я ради тебя на все готов, ну и деньги не помешают, конечно. Целых четыре тысячи! Ты серьезно? С этими деньгами я свое дело начать смогу…
– Ты подумай, все-таки опасное это занятие – о враге-катрийце справки наводить. Ты в Урту как доберешься?
– Скажу, что работу ищу. Слушай, а деньги…
– Две тысячи – задаток, остальное потом. Вот, держи.
– А ты не боишься, что я возьму деньги и сбегу?
– Нет, я тебе верю.
– Я уж и забыл, как это, когда тебе верят… – вздохнул Сендиль и, помолчав, добавил: – Ну и ревную я тебя к катрийцу этому…
– Тебя Неннонира любит, – напомнила Майя.
– Любит, как же! – сердито буркнул он. – Слова не сказала про перстень этот бастаный! А ведь могла спасти…
– Да пойми ты, она сделала все, что могла. Если бы благая владычица тебя на рудники сослала или казнить велела, тогда б Неннонира все рассказала, а так… Она же тебя вызволила…
– Не она, а ты!
– Все равно, она тебя любит, Сендиль. Она теперь богатая шерна, не бросай ее.
– Ладно, сам разберусь. Только я ей о нашем с тобой уговоре не скажу, объясню, что в Бекле мне работы не найти, попытаю счастья в провинциях.
– Ты лучше скажи ей, что в Урту пойдешь. Мне Неннониру обманывать не хочется, она мне всегда помогает.
– Я сначала в Дарай отправлюсь, матушку навещу, денег ей дам. Ох и расстроится же она, что сын клейменый вернулся, – горько промолвил Сендиль.
– А ты ей растолкуй, что не виноват, она и поверит.
– Ага, а потом ей всем соседям объяснять придется. Ну, хоть деньгам обрадуется, и то хорошо. Ладно, я мешкать не стану, месяца через два в Беклу вернусь. Говоришь, Зан-Керель в Дарае вырос? Для начала я там и поспрашиваю, не слыхал ли кто о нем – мол, друга детства ищу. А уж потом в Урту отправлюсь или через Жерген махну. Может, в Субу и не понадобится идти.
– А как ты мне дашь знать, когда вернешься?
– Твою хромоножку на рынке подстерегу, передам ей весточку.
