– Нет, – вздохнула Оккула. – Вернется – новых себе заведет.
– Продала она их, что ли?
– Нет, не продала… Дети же разговаривают… а эти уже никогда ничего не скажут. Ох, такая жизнь кого угодно с ума сведет! Тварь эта Форнида, хуже ее на свете нет. Но я с ней разделаюсь, не сомневайся. Придет время, Канза-Мерада мне подскажет, что делать. Вот только, банзи, не в Палтеше это случится.
Девушки умолкли. По небу медленно плыли яркие летние звезды – Клипсил, Пильдинакис и созвездие Выдры, которое старая Дригга когда-то показывала малышке Майе. На часовых башнях вспыхнул свет, обозначая час. Под стеной прошел тризат с фонарем, сменил караульных и вернулся в сторожку.
– А почему бы тебе Неннониру с Сендилем в Палтеш не позвать? – спросила Оккула. – Ты, конечно, ей не сможешь заплатить столько, сколько она в Бекле заработает, но ты ведь расстаралась, Сендиля вызволила, поэтому она согласится несколько недель в Дарае провести. Они ведь оба из Палтеша…
– Да, хорошо бы, только не выйдет, – сказала Майя.
– Это еще почему?
– Понимаешь, Сендиль…
– Ох, этого еще не хватало! – сообразила Оккула. – Куда зард, туда и он, да все не в ту сторону?
– Ну, вроде бы… – потупилась Майя.
– Ой, вот так всегда! Понадеешься на парня, а он все испортит.
– Погоди, я тебе еще про Эвд-Экахлона не рассказала! – воскликнула Майя. – Из-за этого мне страшнее всего. Помнишь, ко мне Кембри в гости явился, Неннониру и Отавису выгнал, а потом заявил, что я должна срочно замуж выходить…
– Помню, конечно. И что с того? – встревоженно спросила Оккула.
– А позавчера Эвд-Экахлон заявился и сделал мне предложение – мол, после смерти отца он станет владыкой Урты и ему нужна жена.
– Ну и что ты ответила?
– Я его попросила дать мне время на раздумья, всю ночь без сна лежала и от испуга решила согласиться, а потом пришел Сендиль и сказал, что Зан-Кереля в плен взяли и держат в крепости Дарай.
– А потом что случилось?
– Я Эвд-Экахлону отказала.
– Банзи, да ты в своем уме? Эй, кто там? – Оккула обернулась к лестнице в противоположном конце крыши.
– Не бойся, свои, – невозмутимо ответил Зуно, направившись к подругам. – Я только что узнал кое-что очень важное для нас всех. Я был у Лаллока, когда к нему пришел гонец из Дарая с вестями от тамошних работорговцев. Форнида вышла замуж за Хан-Глата, они собрали армию – в основном палтешские полки, но к ним примкнул и отряд беглых рабов из Белишбы – и двинулись на Беклу. Сендекар попытался их остановить, но его разгромили. Форнида заявила, что, раз Эльвер-ка-Виррион оказался трусом, она сама Беклу от Эркетлиса защитит.
– Вот и славно! – обрадовалась Оккула. – Пусть возвращается, я готова. А ты, банзи, слушай меня внимательно. Жизнь твоя в опасности, и теперь тебе остается только на Квизо бежать, просить убежища у тамошних жриц. На полгода они тебя приютят. Вот только как туда добраться…
– А что стало с пленниками? – спросила Майя Зуно, не слушая подруги. – Гонец не сказывал про узников в крепости?
– Форнида с Хан-Глатом всех пленных терекенальтцев с собой увели, чтобы Карнат на их войско не напал. Младший сын Дераккона пытался их остановить, но они его тоже в плен взяли – лишний заложник им не помешает, а Дераккон сына очень любит, это все знают.
– Ох, если Зан-Керель к Форниде попал, я остаюсь в Бекле! – воскликнула Майя, отошла к краю крыши, умоляюще протянула руки к комете и зарыдала.
– Кто знает, может, Бель-ка-Тразет и прав, – сказал Кембри, – но насильно его не заставишь войском командовать.
– Странно, что он отказался, – заметил Эвд-Экахлон, скрывая обиду – ему-то этого не предложили. – Победа над Эркетлисом прославит его на всю империю.
– Разумеется, но только в том случае, если он Эркетлиса разгромит, – ответил Кембри. – Похоже, Бель-ка-Тразет в победе не уверен. Наверняка ему известно то, чего мы не знаем. Он клянется в верности Бекле, и я не сомневаюсь, что клятва его честна, да вот только верен он Бекле, не Леопардам. Ему и ортельгийцам все равно, кто правит Беклой. Он – верховный барон жалкого клочка земли посреди Тельтеарны и расставаться со своими владениями не намерен. А вот у нас положение шаткое… – Кембри обернулся к Дераккону.
Верховный барон Беклы, словно бездомный старик, застигнутый ночной бурей, отвел невидящий взгляд от окна, рассеянно кивнул и закрыл лицо руками. В складках серого одеяния блеснул медальон в форме леопарда на золотой цепи. За последние два дня Дераккон постарел на десять лет, узнав о том, что Форнида взяла в плен его сына и двинулась на Беклу. После встречи с Нассендой верховный барон забросил государственные дела; с провинциальными владыками говорил вежливо, но рассеянно, ответам их не внимал. Кембри тоже тревожился о судьбе сына, но, в отличие от Дераккона, был собран, целеустремлен, готов к решительным действиям и терпеть нытье верховного барона не собирался.
