– Молчи! – властно остановил он ее на полуслове. – Не произноси здесь имени этого несчастного! Та сила, действия которой он вам показывал, – одна только искра, грешно добытая искра великого света, действующего здесь. Чрез эти проволоки в зеркале отражается то, что видно в те стекла там, наверху: все, что искони веков и навсегда запечатлелось в астральных лучах мирозданья. Это картины из «Книги Завета», списка прошлых, настоящих и грядущих событий. Видишь ты эти семь ожерелий из семи бус каждое? – Наставник указал на ряды круглых окон. – Это семь периодов, семь круговращений нашего цикла времен. В первом, нижнем ряду ты увидишь, постепенно меняя проволоки, прохождение нашего мира – не всего мироздания, а лишь нашего земного шара с его спутниками на видимом нам горизонте; прохождение его чрез элементальные видоизменения: век минеральный, растительный, животный, до происхождения человека, высшей земной формы. Ты видела начальный, вулканический период. Приложи вторую проволоку, и тебе представятся картины века минералов… Видишь?
– Вижу!..
Перед ней был теперь тот же земной шар, но уж остывший, распавшийся на моря и сушу; испещренный горными цепями, скалами со сталактитовыми пещерами и снеговыми вершинами. Снежные хребты и льды Северного полушария сияли в ярких солнечных лучах, как алмазные покровы; южнее кое-где еще искрились и пылали растопленной лавой кратеры огнедышащих гор; бесплодные степи желтели на материках, словно разостланные ковры, но зеленой растительности нигде еще не было приметно. По мере медленного вращения этого изображения первобытной земли пред глазами Майя замечала, что серые, бурые и желтоватые материки, резко обозначенные на зеленоватых и голубых водах океанов, переливающихся всеми тонами от светлой бирюзы до темного изумруда, имеют совершенно другие очертания, чем нынешние части света… Она указала на это своему учителю.
– Еще бы! – подхватил он. – Сколько же катаклизмов с той поры изменяли их форму! Сколько раз материки покрывались водами, моря превращались в пустыни, а на океанах возникали острова и громаднейшие горные вершины выбрасывались под облака из глубины пучин. Если пожелаешь, ты можешь видеть один из этих страшных переворотов… Вообще, знай, что отдельные картины данных периодов зависят от твоего желания.
И точно! Не успело такое желание возникнуть в уме девушки, как перед ней воочию разыгрались страшные картины разрушения, один из великих космических переворотов, изменивших положение земного шара. Но все же отдельные части земной поверхности не стали еще похожими на их настоящие размеры и формы. Для того, чтобы Майя могла узнать нынешние Азию и Африку, Кассинию пришлось еще раз, и другой переменить проводник света, показать периоды, когда на бесплодной почве сначала появились лишаи, мхи, папоротники; когда, наконец, земля покрылась растениями, зацвела и затенилась, исподволь, несмело, словно прячась и крадучись, давая приют и пищу проявляющейся на ней кой-где жизни.
Со все возраставшим интересом следила Майя за оживляющейся землей, поочередно приходя то в ужас, то в восторг от разнообразных зрелищ, что отражались в магическом стекле с поразительной живостью и полнотой. Кассиний дополнял описаниями и объяснениями то, что было в этом зрелище непонятного непосвященному уму молодой девушки.
– Ты изумляешься яркости красок, жизненности всех подробностей, передаваемых отражениями, – говорил он. – Но как же может иначе быть? Ведь это непреходящие краски, они не подвержены действию разрушительных сил: это вечные, непрестанные снимки лучей предвечного сияния. Собственно, этот астральный свет есть низший принцип космического начала, чей высший принцип – великая Аказа, матерь и источник всего. Разлагаясь лучами, всюду проникающими, свет этот воспринимает любую деталь всецело и навеки. В нем запечатлено все – от самого великого до самого малого. И не только материальное, но каждое слово, каждая мысль, каждое намерение человечества! Ничто не сокроется и ничто не исчезнет из этой великой сокровищницы, из этой кладовой мироздания. Она неустанно воспринимает события, формы, душевные движения – безразлично, неподкупно, но обессмертивая всякий образ навеки. В этих великих скрижалях каждое создание – материального ли, или духовного мира – в конце концов прочтет о себе все, от альфы до омеги, и целиком узрит себя во всех фазисах своего внешнего и внутреннего бытия. В них же непосвященные смертные часто черпают свои сны и пророческие видения, а более развитые духовно могут по собственной воле к ним обращаться за всякими сведениями. Но в возможности, в уменьи видеть есть различные степени…
Майя оторвала взгляд от вещего зеркала и устремила вопросительно на лицо учителя:
– А можно рассказать людям то, что я прочту здесь? – Она указала на зеркало.
Кассиний молча наклонил утвердительно голову.
