– Саиб! [39] Саиб!.. Что с вами? отчего вы так ужасно кричите?
«А!.. Наконец-то пришел за мной Дхарма Шастри!» – пронеслась в мозгу моем сознательная мысль, и я с трудом пошевелился.
– Ну, благодарение небу, вы вернулись!.. Мне тут без вас снились такие сны, – с великим усилием промолвил я.
– Как? Разве вы спали?.. Когда вы закричали, я вбежал и нашел вас сидящим перед стеклом совершенно прямо, с открытыми глазами… Вы смотрели прямо в это стекло! – услышал я недоуменный голос совсем не своего ученого индуса.
Я обвел глазами все окружающее, стараясь отрезвиться, и с изумлением сообразил, что я сижу у стола, в своей комнате, перед «магическим кристаллом», а передо мной стоит слуга-бенгалец, привезенный мной из Калькутты.
– А Дхарма Шастри? – спросил я. – Где он?
– Не знаю. Верно, в своем бенглоу. Саиб говорил ведь, что гуру болен…
– Да он сейчас был здесь! – закричал я. – Пойду к нему, спрошу, что это значит.
Я говорил сам с собой, будто бредя. Бенгалец мой, очевидно испуганный моим возбужденным состоянием, смутился.
– Куда же саиб пойдет ночью? Не лучше ли дождаться утра?
Я вынул часы и посмотрел: было пять минут первого, а я сел смотреть в кристалл без десяти минут полночь. Значит, со всем моим бодрствованием, когда еще не приходил Дхарма Шастри (а я был убежден, что он приходил!), и со всем переполохом моего пробуждения прошла едва ли четверть часа?.. Собственно, спал я и видел все эти цветистые сны в продолжение каких-нибудь пяти минут, если не менее.
А сколько картин, сколько ощущений!.. Подлинно, годы могли порой совместиться в одном мгновении!
Я отослал слугу, лег и проспал до утра непробудно. Едва проснувшись, я наскоро оделся, позавтракал и побежал к Дхарма Шастри. Я был совершенно уверен, что он посетил меня, застал за контрабандным занятием и навел на меня магический сон, в котором я увидел нашу прогулку и все последующее.
Я издали увидел его воспитанника, сидевшего на ступеньках бенглоу, пригорюнившись. Юноша, видимо, мне обрадовался, встал и пошел навстречу.
– Ну что, – спросил я, – твой хозяин здоров?
– Ничего, – ответил он, – учитель спокоен. Вот жду: дня через два, надеюсь, проснется… Так скучно одному, пока его нет!
Я только посмотрел на мальчика, но ничего не возразил, а вошел в хижину гуру.
Тот лежал на прежнем месте, неподвижен и все еще совершенно бесчувствен.
Я долго смотрел на него в недоумении и в итоге ушел, попросив юношу сейчас же дать мне знать, когда гуру очнется. Трудно было мне убедиться, что и приход его был просто сном!
Очнулся Дхарма Шастри после того на третий день и сам пришел ко мне, бодрый и веселый.
Первый мой вопрос был:
– Вы ли это?.. или опять ваш двойник?
– Нет, на сей раз я сам, в собственном теле, – отвечал учитель. – Можете пожать мне руку – shake hands.
Я так и сделал, встряхнул руку покрепче и уже собирался вопросить, что это было со мной, когда Дхарма Шастри сказал, не дожидаясь вопроса и хитро мне подмигнув:
– А вы без меня колобродили, судьбу вопрошали?.. Нехорошо! Вот вас бхуты, мелкие демоны, и напугали, позабавились над вами. Да и нашим занятиям такое нарушение дисциплины может повредить.
Я воззрился на него вопросительно.
– Так вы таки знаете? Вы были у меня?
– Был, волей своей и мыслью и желанием оградить вас от того, что вы видели. Зачем вам было добиваться сокровенного? – с улыбкой договорил Дхарма Шастри. – И не приснился бы вам столь тревожный сон!
– Так вы все знаете? – снова спросил я. – В таком случае скажите: как понять мое видение? Неужели это ответ на желание мое узнать, какою смертью я умру?
Гуру нахмурил густые брови, и глаза его потемнели, как черная пучина.
– Вы знаете, сэр, – сказал он, – что я противник всяких предсказаний и никому не советую вопрошать будущее. Займемся лучше делом, и постарайтесь забыть ваше бесцельное волхвование!..
Так кончается рукопись мистера Л-инга.
Во всей этой истории, разумеется, самое удивительное то, что он действительно погиб во время одного из нескольких сот пожаров этим летом, в Чикаго.
