— Не беспокойтесь. Личную ученицу Лилиан мы не оставим. Даже если она не сможет подтвердить свое ученичество. — Гринда смотрела на собеседницу уже с ненавистью. — Я обсужу сложившуюся ситуацию с советом мастеров. О нашем решении я сообщу вашей первой фрейлине, если не возражаете.
— Мне бы хотелось услышать это лично.
— Хорошо, тогда я сообщу о времени, когда буду готова к разговору. Как ее полное имя?
— Майя Винсенская.
— Хм-м. Странно, мне кажется эта фамилия знакомой. Говорите ее отец был из горных кланов?
— Да. По крайней мере так утверждает сама Майя.
— Тогда это действительно похоже на правду. Мужем Лилиан был защитник из горцев. Он мог привести детей погибшего горца в свой дом. Что-ж, ваше величество, не скажу, что я в восторге от нашего разговора. Но ради ученицы Лилиан я готова буду связаться с вами еще раз. Надеюсь, вы дадите мне возможность связаться девочкой.
— Вообще-то она не в курсе этого разговора. И даже просила не связываться с вами.
— Даже так? Тогда это точно дочь горца и ученица Лилиан. Только в сочетании упертости горцев и воспитания в верности традиционным взглядам, которых придерживалась Лилиан можно отказаться от надежды получить поддержку обители.
— Она считает свое положение позором для ученицы мастера Альтер. — Заметила, до сих пор молчавшая, Цера.
— Я об этом и говорю. — Гринда снова поморщилась. — Весьма распространенное мнение. Которого, к сожалению, часто придерживаются даже мастера. — Есть причины, по которым мастерам не рекомендуется практиковать под принуждением. Бывали случаи, когда мастера обвинялись в смерти своих хозяев только на основании подозрений и слухов. И после начинались гонения на всех, кто практиковал эту технику, как на заговорщиков. Поэтому, многие из нас уходят из районов, где мастер или подмастерье оказывается в ошейнике. Это просто наша защитная реакция. В попытке защитить себя и как-то повлиять на судьбу попавшего в беду соратника.
— Заверяю вас, в данном случае, я готова отнестись со всем уважением к вашему желанию поучаствовать в судьбе рабыни. Разумеется в рамках соблюдения законов империи. Но ей будет разрешено не только практиковать, но самой решать, кто станет ее пациентом.
— Вы хотите сказать, что она сохранила рассудок в достаточной мере? — Удивилась Гринда. — И если речь зашла о самостоятельном решении, значить не сломалась?
— Да. Она полностью оправилась после казни. — Уверенно подтвердила Цера. Императрица постаралась сохранить спокойное выражение на лице. Тема казни была все-таки неожиданной и крайне неприятной.
— В таком случае у вас проблемы. — Гринда даже злорадно хмыкнула. — Дети горцев и так не подарок. А уж если Лилиан воспитывала ученицу так же как свою дочь, вас ждет череда не хилых скандалов. Дочь Лилиан совершенно не ориентировалась в вопросах приветствий. Принципиально их не признавала. А мать только потакала ей в этом.
После завершения тяжелых переговоров, Цера и Адила некоторое время провели молча. Наконец, первая фрейлина тихо рассмеялась.
— А ведь как в воду глядит. Веселой жизни с этой ученицей нам не светит.
— Да уж. Если это только ученица. Чего же стоила ее дочь? — Адила тоже улыбнулась. — Но теперь нам предстоит объяснение с нею и с Иллис.
В течение следующих трех дней, приходя в класс, Майя с сожалением наблюдала, как количество учеников стремительно уменьшается. Бывшие одноклассники Иллис уходили по разному. Кто-то прямо с уроков, бросив злой взгляд на принцессу и ее рабыню. Кто-то просто не приходил на следующий день. А учитель объявлял об их переводе. Майя никогда не общалась с ними, и их отношение к ней как к пустому месту ее не задевало. Но понимать, что все это происходит из-за нее, было все-таки обидно до слез.
Иллис сохраняла абсолютное спокойствие. Причем была даже довольна.
— Майя, ты пойми. — Внушала она непонимающей такое отношение подруге. — Ведь окончательный отсев происходит в конце школы. При выпуске, мне бы самой пришлось отказывать многим из них. Вирт за все это время отсеял всего нескольких человек. Но переживал долго. Ведь они надеялись, и даже пытались войти к нему в доверие. Кстати, двоих он именно за спесивость в общении с простолюдинами выгнал после практики. Несколько лет вместе учились, а так и не поняли ничего. А тут у меня все само решается.
Спустя назначенные начальником школы три дня, в классе из полутора десятка учеников осталось всего пятеро. Еще к ним перевели двух девочек из параллельных классов, пока никому не знакомых. Так что потери составили почти половину. И Майя решила, что больше об этом думать не будет. В конце концов, это не ее проблемы, а терять предоставленную возможность учиться, ей было не с руки.
