Проливной дождь давно перешёл в неприятную морось. Поёжившись от прорыва ветра, толкаю дверь от себя и выхожу на школьный двор, с досадой осознавая, что даже здесь мне не удастся побыть наедине с собой. Столики, что обосновались под крышей, давно заполнены жужжащими старшеклассниками. Кажется, пустует лишь крайний, что ближе всего к козырьку крыши, с которой на деревянную поверхность бессовестно попадают капли дождя. Пожимаю плечами и следую к нему. Терять мне нечего.
Иду уверенно, когда массивная фигура старшеклассника за соседним столом вдруг поднимается и уходит, открывая мне полный обзор на мой стол, который, оказывается, не так уж и свободен. В панике замираю, не знаю, куда себя деть, ведь место, что я приглядела, оказывается занято Люком.
— Э-э-э, — только и выдаёт мой надломанный голос.
Моринг мгновенно меня замечает, поднимая вопросительный взгляд на мою оторопевшую фигуру. Поджилки трясутся, сердце, кажется, давно уже валяется в пятках, и я выдавливаю из себя неубедительную улыбку. Но я не помню, совсем не помню, как дышать, как говорить, как, вообще, держать равновесие, когда взгляд его глубокий меня насквозь прожигает. Что я должна сделать? Поздороваться? Присесть рядом? Нет, нужно непринуждённо засмеяться!
Да выйди же ты уже из ступора, О’Нил!
— Привет, — Люк улыбается уголком губ и поднимает брови в немом вопросе.
Чёрт. Лучше бы он молчал. Ведь голос его ещё сказочней, чем я могла себе представить, он завораживает, он вводит в глубочайший гипноз, из которого мне с трудом удаётся вырваться.
И вместо приветствия, мозг мой в панике выдаёт совершенно противоположную команду. Промычав что-то нечленораздельное, я резко разворачиваюсь и не успеваю сделать шаг, когда вдруг с силой впечатываюсь в чью-то грудь.
В ужасе поднимаю взгляд.
Зелёные глаза усмехаются, глядя на меня сверху вниз.
— Ты? — говорю одними губами и резко отстраняюсь.
Майкл ничего не отвечает, а ухмылка его становится шире, когда он резко хватает меня за руку и уводит прочь из школьного двора. Возможно, это моя больная, влюблённая фантазия приукрашивает реальность, но я буквально чувствую, как прожигает наши спины внимательный взгляд Люка Моринга.
Мы останавливаемся напротив крайних шкафчиков, там, где меньше собирается людей. Губы его изогнуты в ухмылке, руки в карманах, и смотрит он на меня оценивающе, не как на товар, а как на сложную математическую задачу, которую непременно нужно решить. Недовольно складываю руки на груди.
— Что это было? Откуда ты вообще взялся?
— Спокойно, Сара, — говорит он.
Голос его убаюкивающий настолько, что хочется усесться посреди коридора в позу лотоса и с наслаждением ждать, когда он начнёт читать свои мантры. Мгновенно замолкаю, опираясь спиной о металлическую поверхность шкафчика.
— Хорошая девочка.
— Я тебе не собака.
— А я тебе не сводник.
— Тогда зачем ты меня сюда привёл? Будешь меня шантажировать? У тебя ведь такая информация на руках!
Брови Майкла стремительно поднимаются вверх. Когда он начинает смеяться, вдруг понимаю, какую чушь сморозила.
— Очнись, девочка. Какое мне дело — кто в кого влюбился? Бобби попросил тебе помочь, не могу же я отказать братишке.
Отчего-то не верю ни единому его слову. Но глаза эти зелёные, и тон успокаивающий… всё это заставляет слушать его с открытым ртом.
— Я не увидел тебя в кафетерии и подумал, что ты уже надеваешь на шею петлю от неразделенной любви.
— Ты забеспокоился обо мне?
— Я забеспокоился о том, что ты в предсмертной записке можешь написать, что это я своим отказом довёл тебя до этого.
— Что ж, именно это я бы и написала.
— Я не сомневался, — Майкл закатывает глаза, на что я лишь усмехаюсь. — Мне пришлось серьёзно поднапрячься, чтобы не врезать Никсону, ведь он отчаянно не хотел говорить, где ты. К счастью, сказала твоя подружка. Я нашёл тебя, и что я вижу?
— Майкл, если это пересказ или мемуары твоих увлекательных будней, то мне неинтересно. Я только что серьёзно оплошала и ближайшие несколько минут до звонка хотела просидеть в уборной, чтобы оплакать свой позор.
Подняв ладонь вверх, он одним лишь жестом заставляет меня замолчать. Не понимаю: как ему удаётся говорить медленно и по делу, когда я готова без остановки повторять одно и то же с заплетающимся от нервов языком. И всё, всё он делает, не торопясь!
— Именно это я и вижу, Сара О’Нил. Позор.
От последнего слова всё внутри неприятно сжимается, и я в надежде смотрю на Майкла.
— Так ты мне поможешь?
Он изучающе смотрит на моё обеспокоенное лицо. Внимательно слежу за его взглядом, что блуждает от моих глаз к губам, медленно опускается на шею, после чего Тёрнер сглатывает и прикрывает глаза, вздыхая. Реакция мне его непонятна и чужда, — а, собственно, зачем понимать? Только бы согласился, остальное неважно.
— Майкл? — вызываю Тёрнера из его мыслей, недовольно цокая языком. — Ну что? Поможешь?
С губ его слетает недовольный вздох.
— А у меня есть выбор?
========== Урок 3. Будь стратегом. ==========
Он спросил меня: какова плата за устройство моей личной жизни?
