– Алрик, с двигателем все в порядке. Ты зря беспокоился! – крикнул он и отряхнул руки, после чего посмотрел вниз, игриво поднял брови на свой голый вид и запоздало решил прикрыться.
И улыбнулся мне так невинно, будто нашкодивший… нет, не щенок. Лис!
– Привет! Я Майконг. Приятно познакомиться! – улыбнулся он отработанной улыбкой, будто фотомодель на съемках.
Да-да, тех самых трусов! Ему бы спонсорство рекламной компании не помешало – нижнее белье у него летит как горячие пирожки у метро.
Хе-е-е… Оборотни!
Рехнуться можно.
И вдруг те самые лисы, которые протаранили дверь моего временного жилища, выскочили на улицу и бросились мне в ноги с извинениями.
– Истинная Майконга, пожалуйста, пощадите!
– Попросите его не сильно нас бить!
– Только не по голове! Мы же будущее клана! Пожалуйста!
В глазах подростков стоял священный, совершенно неподдельный ужас.
Вот чего никогда не могла – это думать о себе, когда младшие в беде. Собственно, именно поэтому для меня Юлькино счастье было превыше своего.
Я-то могу защититься, а подростки – нет. Они всегда находятся под давлением взрослых.
Моя мечта юности – восемнадцатилетие. День, когда я стану совершеннолетней и смогу распоряжаться своей жизнью сама! Смогу жить отдельно, смогу скинуть церберскую хватку матери.
А потом я ждала, пока Юлька подрастет. Чтобы достигла возраста, когда ребенок может сказать в суде, с кем хочет остаться.
Судя по тому, что я видела у оборотней, этим подросткам устроят взбучку.
Немного переварив случившееся, я поняла, что это просто юношеская дурь – вон какие глаза добрые у ребят! А тут у них взрослые двигатели руками вытаскивают. Представляю, что может ждать бедных подростков.
– Майконг? – спросила я и лишь бровью повела, когда услышала, как мой голос дрожит.
– Да? – Улыбка мужчины была приторно-настороженной.
Чуял, что ничего хорошего не скажу?
Алрик вышел, громко хлопнув дверью машины, и сказал:
– Светлана, скорее ко мне! Этот тип опасен даже для нас. Видите, как все его боятся?
Вижу, как не видеть. Он то людей у меня на глазах спасает, то оборотней чуть не прибивает.
Может, я бы даже подумала над предложением благодетеля, но как оставить ребят в беде? И почему со мной все обращаются так, будто только я могу это изменить?
Я посмотрела вниз на прижавшегося к ноге подростка.
– У вас одежда не в почете?
– А? Да кого волнует одежда, когда не знаешь, будут ли у тебя руки и ноги, чтобы ее надевать?! – Страдальческий взгляд был у паренька – до самого сердца достал.
Брюнет… Как его там? Майконг! Он зарычал. Тихо, но так угрожающе, такое вибрато, что даже у меня внутри все задрожало.
А, нет, это лисы трясутся, которые в меня вцепились.
– Истинная Майконга, пожалуйста, спасите нас! – умолял самый мелкий из них. Казалось, он готов забраться по собратьям мне на руки.
– А ну-ка, кыш от нее! – рыкнул брюнет, и я увидела, как у молодых лисов волосы встали дыбом. Вот только вцепились в меня они еще крепче.
– Почему я? – шепотом спросила я у самого старшего на вид лиса. Сбежать я хочу не меньше их, но как оставить перепуганных ребят в беде?
– А кому, как не паре, его остановить? – так, словно я не знаю элементарных вещей, спросил мальчишка.
Хе-е-е! Похоже, этот нервный смех теперь останется со мной навсегда.
Какая пара? Какая истинная?
– Это как в «Сумерках»? Запечатление и все такое? – Я попыталась скинуть груз с ног, но не тут-то было.
Я вспомнила хватку брюнета на моем платье у метро. А ведь вцепился тогда как клещ! Я думала, потерялся, а он, бедолага, запечатлился?
Терпеть не могу принуждение, а это что, оно и есть? Когда я мечтала о большой и чистой любви, я совсем не этого хотела! Чтобы какой-то мужико-зверь вдруг из-за инстинктов зациклился на мне? Увольте.
– А? – Лисы зашептались между собой: – Какие сумерки? Какое запечатление?
– Ну да, сейчас сумерки, – ответил один из шайки-лейки, глядя в небо, так и не отлипая от меня.
А никто мне не обещал, что будет легко. По Юльке знаю, что обычные подростки живут в своем собственном мире, а уж оборотни – тем более! Наверное, гормоны у них скачут в разы сильнее, чем у людей.
– Ну что эта ваша пара такое? Увидел и пропал? Как в фильме? – попробовала я узнать хоть что-то у подножного источника информации.
– Еще как пропал! – с охотой поделился со мной старший из ребят, чувствуя собственную значимость, потому что его слушают. – Хвост трубой больше не торчит в сторону других, глаза не смотрят, нос не дышит. Пока не переспи…
– Р-р-рома! – Брюнет в одно мгновение оказался рядом и легко отодрал его от меня.
– Нет-нет! Что там про «переспишь»? – спросила я у Майконга. – Я все слышала!
А у того даже кадык дернулся – до того сильно сглотнул.
Ага, похоже, переспят – и отпускает, да?
Чему я удивляюсь? Оборотни есть, так почему же этого киношного запечатления нет? Похоже, Стефани Майер кое-что знала о настоящей жизни!
– Я тебе сам все расскажу. – Майконг улыбнулся, а в глазах так и горел тревожный огонь. – Давай поговорим.
