С появлением Юльки в нашей семье я вообще не позволяла при ней слез, а если и накипало, то тихо сцеживала их в подушку по ночам. Стирала на работе случайную слезу обиды. Но чтобы так, с открытым ртом, со рвущейся из горла безысходностью, – никогда-никогда.
Наверное, не реви я сейчас, рассмеялась бы от вида Майконга. Совершенно растерян, крайне подавлен, а еще и руки, протянутые ко мне, дрожат, и моргает часто-часто.
Я не заметила, когда взгляд Майконга стал твердым и уверенным. Только услышала, когда он заговорил.
– Мама, приглядите за своей младшей дочерью. Дверь сейчас починят, – сказал мужчина и вдруг поднял меня на руки.
А мое тело будто спазмом все свело, каждую мышцу. Было все равно, куда оборотень меня несет и зачем.
Дальше запомнилось вспышками: его плечо и запах бергамота, переднее сиденье машины и стакан чего-то горячего в моих ладонях, а Майконг ругается на меня и дует на мои опухшие руки. Заглядывает в глаза, а его радужки такие синие-синие, что я иногда зависаю. Мне кажется в полутьме, что они светятся. Вот дикость?
Наверное, я взялась за горячее – как-то запоздало сообразила я. И тут же вопрос: и что? Все равно.
Обрывок телефонного разговора лиса, из которого я не помню ничего, только его тон. Почему-то он меня успокаивает.
Вспышки становятся все продолжительней, я начинаю разбирать слова. Они остаются в моей голове и повторяются.
Он извиняется, пытается что-то объяснить, а потом мы едем по ярким улицам. Мелькают фонари, и, наконец, слез больше не остается.
Он останавливается у ресторана с большими окнами и что-то говорит. Со второго раза только разобрала:
– Как думаешь, кто они?
– Твои бывшие? – почему-то пришло мне на ум, и Майконг даже рот открыл от удивления.
У меня вырвался нервный смешок, и тут же лицо брюнета посветлело. Он тихо сказал:
– Я знаю, что испугал тебя. И так жизнь не сахар, а тут я. Хотел тебе рассказать, что такое для нас пара. Собрал даже человеческие пары оборотней. Видишь девушку, которая хохочет?
Я молча кивнула.
– Это Злата, пара главы медведей. Когда она узнала, кто такой Влад, то, чтобы сбежать, затопила всю берлогу, испортив трубы.
Я удивленно моргнула, еще не совсем понимая, к чему Майконг клонит.
– А вот эту брюнетку видишь?
– Угу.
– Ей пришлось перекрасить свой естественный светлый цвет волос, чтобы скрыться от Муна, волка, казначея клана Суворова. При знакомстве сначала она вцепилась в рубашку, которую он примерял, а потом он не мог уже ее отпустить. Она была единственной, чьи прикосновения он мог вытерпеть после пыток в изоляторе. Вот что для нас значит пара.
Я посмотрела на остальных девушек.
– Они тоже чьи-то пары?
– Да… – Майконг только набрал полную грудь воздуха для рассказа, как я его прервала:
– И зачем ты мне их показываешь?
Брюнет открыл рот, закрыл, а потом с тревогой посмотрел на меня:
– Мне говорили, что легко не будет.
И тут в стекло с моей стороны кто-то постучал.
Сегодня саванный лис очень завидовал людям. Чистая правда! Человеческий мужчина мог совершенно спокойно сидеть в замкнутом пространстве с девушкой, которая его интересует, и усмирять разве что свою похоть.
У Майконга же совершенно не вовремя – как это обычно и бывает – в этот вечер зверь получил кодовую кличку Похотизавр. Пробудился он то ли от меткого хлопка ладони Светы по его щеке, то ли от ее слез, то ли от боязни потери. Может, и вовсе от того, что они оказались вдвоем в машине, так и не сблизившись. Но все, о чем мог думать Майконг, это как побыстрее сделать Свету своей.
Мозгом понимал, что невероятно не вовремя. Что Свете сейчас меньше всего нужны его поползновения. Но зверь внутри – это инстинкты, а огромный зверь – огромные инстинкты, подстегиваемые хлыстом неуверенности в будущем.
Как пьяный человек прикладывает невероятные усилия, чтобы совершать обычные движения, так и Майконг тратил все силы на то, чтобы помочь Свете справиться с критическим состоянием.
Ей и так тяжело, а тут еще он со своим миром оборотней. Майк старался, правда. Увез ее от раздражителя, напоил чаем с успокоительным, стараясь задобрить своего Похотизавра запахом девушки и случайными прикосновениями.
Майк даже привез Свету к ресторану, где уже ждали человеческие пары оборотней, но не для того, чтобы отвести ее за стол. Просто чувствовал, что она чуть отойдет и закроется, или того хуже – убежит. Хотел показать, что не монстр, что есть множество счастливых пар оборотней и людей. Даже рассказал пару историй, наступив на горло своему Похотизавру, который нашептывал показать несколько сногсшибательных трюков в постели, чтобы и думать забыла о проблемах.
Эй, не думай об этом! Плохой вариант! Очень!
Отношения между Майконгом и Светой напоминали старую телегу, что поскрипела-поскрипела, но так и не сдвинулась с места. И чем больше времени проходило, тем сильнее становилось влияние зверя внутри него.
«Ей понравится!» – подначивал Похотизавр.
Но Майконг всеми силами повторял про себя, что нужно предлагать другое: безопасность, безбедное существование, заботу и кров.
И только он хотел перейти к главному, как стук в окно обломал все его планы.
