— Слушайте, мать вашу! А в городе, вы ничего подозрительного не заметили? — сомневается Олаф. Убийца поднимает взгляд и отбрасывает все мысли, ведь он сейчас здесь — в таверне, да ещё и с единственными своими друзьями в этом жестоком холодном мире.
— Патруль, если только. Возможно, опять бандитов пропустил этот алкаш у ворот, — буркает девушка.
— За тобой, твою мать, охота, Карвер. Как бы тебе не нарваться на них здесь, — глазами пробежавшись по залу. — Мы, если что, всегда с тобой! — Кислый хлопает друга по плечу.
— Мать твою! — встретившись взглядами, два друга взрываются смехом, потому что Карвер одновременно произнёс фразу Олафа.
Проходит время за обсуждением. Друзья кушают и пьют пиво, каждый рассказывает смешные истории, обсуждают нынешнюю ситуацию в городе. Карвер рассказывает о глупых наёмниках, не умеющих стрелять. Двое излагают свои цели и будущие планы. Проходит несколько часов.
— Карвер! Сука! — в бар врывается мужик. С недобрыми намерениями держит в руках старый грязный пистолет, скорее всего украденный у местных солдат. — Ты убил моего сына, ублюдок! — слёзы бегут по лицу агрессора. — В дороге! — закусывает губу. Он не очень тепло одет, расстегнут, кажется, собирался в спешке.
— Твой сын? — ровным тоном отвечает явно нетрезвому мужчине.
— Оружие брось! Чудовище! — размахивая свободной дланью и пистолетом, палец того дрожит у спускового крючка, поэтому тот может стрельнут в совершенно случайный момент. — Я неясно выражаюсь? А, тварь? — вокруг все только поднимают головы от своей хмельности. — Быстро, падла! — Карвер кидает меч на землю. — И пистолет! — снимает кобуру с пояса, тоже кидает на пол. Мужчина стоит в дверях и не двигается, только дрожит. Вскоре двигается по окружности, отходя от двери по стене и дальше. — Пусть дружкитвои тоже уберут оружие! — все сделали как было сказано, а тот начал трогать лицо свободной рукой, кусая уже пальцы, и так кровоточащие от опасной и неблагодарной работы на стройке.
— Мой мальчишка… за что ты его убил? Что он тебе сделал, ты!? — визжит, растягивая слова. Пускает слюну весь в холодном поту и плаче. — Вапора дрисня…
— Твой сын напал на меня, — Стрелок делает вдох. Рисковать товарищами он не может. Выстрелив первым, шальная пуля противника может попасть в Мираэтту или Олафа. Карвер не мог и подумать, что единственные друзья заведут его в такую ловушку.
— Либо я, либо он. Как выглядел твой сын?
— Нееет… нет-нет-нет! — качая головой, удивляясь словам. — Я ТЕБЕ ничего не скажу! Ты подохнешь тут. Да-да-да! Подохнешь, мразь! — взгляд немеет, руки перестают дрожать, а блеск в глазах испаряется. Выстрел.
Карвер видит, как пуля преодолевает пространство, рассекая воздух. Замечает и вспышку пороха, которая взрывает патрон. Мужчина, заплаканный стоит у стены, такой же испуганный, как и все в этой таверне. Стрелок чувствует жар, руки становятся огненными, ему тяжело себя контролировать, пуля сгорает перед плотью, казалось бы, уже должного умереть наёмника. "Это и есть смерть?" — падает на пол белый, как полотно. Перчатки обугливаются. Мужчина от страха бросает пистолет, тяжело и шумно упавший на деревянный пол, а после падает сам на колени без сил. Взгляд безмолвный. Все резко вскакивают и выбегают из зала. После из помещения выполз и сам нападавший.
— А? Что за херня происходит? — кричит хозяин таверны, стоящий за баром. Ему глубоко плевать, что творится в зале, пока деньги идут, а сейчас все точно разбежались не заплатив.
— Карвер? — дрожа, медленно говорит Мираэтта, — Карвер! — отчаяние туманом ложится на лицо. С глаз спадают слёзы.
— Что, мать твою, происходит?! — медленно звучит из уст Олафа, упав на колени перед телом, начинает предпринимать действия, пытаясь найти отверстие от пули.
— Воды, принеси воды! — Мираэтта вскакивает и за баром черпает стакан, который тут же выплескивает на лицо, потерявшему сознание, товарищу. Вода испаряется, лишь коснувшись.
— Не может быть!
— Приведи помощь, сходи в опьгараниду, твою мать! — кричит Олаф, смотря на потупившее бледное лицо девушки. — Бегом, мать твою, я сказал! Бегом! — визжит напуганный Олаф.
Дага¹ — кинжал для левой руки при фехтовании шпагой.
Для Майнбласта с моменты выстрела проходят мгновения. Сны ему совсем не запоминаются. Вернувшись в сознание, открывает глаза. Пламя свечей, освещающие полумрачную комнату, режут зрение, поэтому приходится всматриваться в окружение, преодолевая упавший на него недуг. Тело горит. Мираэтта, слегка приобняв нежными ручками, спит на стройном торсе больного. Её золотистые волосы вызывают у Стрелка улыбку, которая тут же гаснет в из-за неизвестной болезни.
Он не понимает, как подобное могло с ним произойти. "Не умер ли я?" — единственное, что приходит на ум. Только, что есть "смерть", если Карвер смотрит на окружающее своими глазами, чувствуя переполняющую его жизнь.
