По старому помещению видно, будто здание уже давно покинули. На уголках висит старая паутина с иссохшими насекомыми. Предметы и стены в пыли, а интерьер уже давно потускнел, выгорел на солнце у окна. Только свечи преображают комнату. Она выглядит чуть более живой благодаря тоненьким столикам. Растворяясь в воздухе, запах парафина создаёт веяния человеческого тепла и заботы. Тем не менее, мрачные стены словно испускают энергию скорби. Почерневшие от старости и гнили места, так и даруют ощущение смерти, они будто борются за то, чтобы отхватить от вапора больного кусочек и впрыснуть яд смерти. Всё помещение, как кажется Стрелку, так и хочет предупредить о надвигающейся угрозе, и какой-то безызвестный шёпот в голове говорит об этом. Словно шум листьев речи неуловимы, в них нет никакой гармонии, и всё же, слова просачиваются сквозь хаос. В них слышится нечто, что сообщает о страхах и ужасах, ожидающих его в будущем. Обречённость — то, что окружает его со всех сторон. Каэлум слабнет, а вапор, кажется стремится покинуть тело и слиться с мировой энергией — солусом.
В обзоре Карвера появляется неизвестный парень. Он делает шаги к столу, где стоят свечи. Оценивая сквозь туманную пелену, замечает его обозлённый и в то же время жалостный вид. Сожалея, тот стоит, покусывая пальцы. Длинные светлые волосы взъерошены. На нём одеяние "упьгаранади", которое носят лишь эгаранади — следующие пути элеменадалис. Он замирает, что-то шепчет самому себе. Вскоре его взгляд останавливается на огонках. Руки опускаются. Карвер, чувствую жар на теле и слова сказать не может: ни о помощи попросить, ни подать никакие признаки своей жизни. Майнбласт продолжает бороться со своей болезнью, и пытается проследить за эгаранади, который явно впал в подобие транса. Иногда он тряс головой, показывая своё лицо. Бледный от страха и, уже с отсутствующими эмоциями, он словно смотрит куда-то в глубины огня — будто проводит ментальный диалог с самим планемем.
В коридоре слышатся голоса. Звуки проносятся и задувают, словно ветер в маленькую мрачную комнату. Кроме стрелка никто не видит и не слышит ни голоса, ни утопающего в бездне тепла. Он словно тонет в бездне, которая желает поработить его. Мираэтта — единственный его защитник. Она, подобна стражу, защищающая от всех внешних угроз, старается даровать любовь, способную остановить любой недуг. Светловолосый эгаранади продолжает утопать в парафине, безэмоционально сожалея больному.
— Он здесь! — доносится безумный, дерзкий голос до ушей больного. — Нужно забрать его! — идёт неизвестная личность, каждый шаг которой кажется ударом молотка по голове. Чувствуя опасность, Стрелок старается предпринять какие-либо действия. Движения даются с трудом, и контроль над телом потепенно возвращается. Мышцы горят. Свечи сжигают светом. Дуновения холодного воздуха дрожью пробегают по телу. Звуки из коридора заставляют кожу ныть, резонируя от удара обуви по безобразно скрипящему полу.
— Не двигайся, Карвер, — не колыхнувшись, сообщает парень своим мягким и звонким, словно тонкий ручей, голосом. — Сейчас не стоит двигаться… Это не смерть, но…
— Что за яд? Не встречал такой. Какая боль! — заливается страданием в лице, — внутри меня словно пожар. — Звучит предсмертный хрип. Молодая невинная девица продолжает сладко спать, сопя на почти недвижимом горячем теле.
— Пора платить за свои гнусные деяния. — Взгляд пленён увядающей свечой. Он нервно кусают бледные губы. Взгляд отстранён от происходящего, по его виду можно сказать, что тот роется в глубинах своего сознания, совершенно не обращая внимание на происходящее вокруг.
В комнату заходит мужчина, долго ходивший по коридору. Стрелок не видит его, чувствует лишь присутствие. Глаза от усталости медленно закрываются.
— Знакомое лицо, — гремит громом грубый, тягостный голос. Человек с глубокими морщинами стоит и словно оркестр звучит в ушах каждого, от чего девушка немного дёргается и морщится, будто старается вырваться из добрых сновидений, осквернённых голосом из вне.
В мыслях Карвера путаница, а тело слышит голос, источник которого определить не может. Энергия, имеющая не людское происхождение, выходит словно пот из гостя и впитывается в Майнбласта, осуществляя с ним будто ментальный разговор. Следом же, источником становится ещё и эгаранади, который лишь оторвавшись от собственных страхов, оборачивается. Он, потупившись, шепчет:
— Девушка почти не спала и вымоталась. Не желаю будить её. — Слегка приподняв руку, указывает на больного: — Это Карвер… Майнбласт. — Далее светловолосый тихо доносит старику: — нам стоит забрать его, Садрос, мы не может оставить его здесь.
