- Вам хочется достать с неба луну? Я не берусь выполнить это желание. Оставим Трауба, хотя мне его жаль - талантливый журналист. Вернемся к нашим делам. Я просил Отто передать вам, чтобы вы не появлялись в городе, товарищ Попко...
Вихрь медленно потушил сигарету и сказал:
- А вы говорите, что вас до гестапо не допускают.
- Первый раз вы со мной откровенны.
- Третий. Не в этом дело.
- А в чем же?
- Сейчас - в Траубе и Краухе.
- Нет. В вас.
- Да?
- Да. Вы понимаете, что будет с вами, если папка из гестапо попадет к вашим? Вас дезавуируют. Разве нет? Тем более что вы скрывали это от своих сотрудников - даже Отто об этом не знает.
- Мое командование узнает об этом, полковник. Не будьте моим опекуном, пожалуйста. У вас не вышло с Мухой, не выйдет и со мной. Я ж знаю вас по Мухе: я его расстрелял - теперь нет смысла скрывать. Но это прошлое, так что не удивляйтесь: у вас свои козыри, у меня свои. Мои - сильнее. Помогите с Краухом.
- Вы связывались с Центром?
- Нет.
- Очень хорошо, что вы ответили мне правду, - от вас был только один короткий перехват. Так что меняйте точку, она засечена.
- Где?
- Точно сказать не могу, но где-то к северо-западу от Кракова, километрах в тридцати.
"Верно, - отметил для себя Вихрь, - охотничий домик как раз там. Но ведь Аня не могла выходить на связь сама. В чем дело?"
- Это не наши люди, - сказал Вихрь, - тем не менее спасибо, учтем. Видимо, это партизаны или накладки вашей системы.
- Последнее исключите.
"А может, какое несчастье с Аней?! - вдруг мелькнуло у Вихря. - Девочка там одна! Короткая связь! Может, ее взяли там случайно?"
- Вы убеждены? - спросил Вихрь, закуривая. - Ваш аппарат в этом смысле безгрешен? Был сеанс?
- Был.
- С Центром я свяжусь сегодня же. Завтра я или мои люди передадут все относящееся к вам.
- Хорошо.
- Когда вы продумаете операцию с Краухом?
- К завтрашнему дню я что-нибудь надумаю. Отто будет знать. Он вам скажет... С Краухом надо сделать все так, чтобы было просто, без мудрствований... Видимо, на мудрствование у вас нет времени... Я попробую что-нибудь подсказать...
- Хорошо.
- До завтра.
"Может быть, Трауб показал на Тромпчинского? - ужаснулся Вихрь. - А тот привел их на явку в лес? Нет. Этого не могло быть. Тромпчинский никогда не сделает этого. Тромпчинский - железный человек, его не сломить. В городе его нет - надо срочно ехать за город, предупредить, чтобы он скрывался, и забирать Анюту. У Седого есть запасные квартиры".
Когда Вихрь рывком отворил дверь охотничьего домика, Аня поднялась и сказала Тромпчинскому, который стоял за спиной Вихря:
- Подожди.
- Нет времени, Аня, - сказал Вихрь, - обо всем - после.
- Пусть он выйдет, - снова сказала Аня, и Вихрь увидел в ее руке парабеллум.
- Выйди, Юзеф.
_Бородину_. То, что передала Аня, - правда. Я был в гестапо. Для того чтобы бежать, дал согласие на перевербовку. Завтра даю очную ставку Ане и Бергу. Прошу санкционировать продолжение работы, которая вступила в решающую фазу. Спасение Кракова - гарантирую. Был, есть и останусь большевиком. Прошу принять данные на Берга, сообщенные им Коле...
И в самом конце: Штаб гитлеровцев получил данные о передвижениях на нашем фронте, которые расцениваются Бергом как подготовка к возможному наступлению. Примите меры. Связь прерываю. Выйду сегодня ночью. _Вихрь_.
Кобцов вернул шифровку, покрутил головой, хмыкнул и сказал:
- Ссучились - очевидное дело... В этом случае мой хозяин не колебался бы в оценке всей этой катавасии.
- А ты? - спросил Бородин. - Как ты?
- Я себя от хозяина не отделяю.
- Знаешь, - медленно ответил Бородин, - я старался себя никогда не отделять от нашего дела, а в открытом афишировании своей персональной преданности руководителям есть доля определенной нескромности. Не находишь?
- Не нахожу.
- Ну, это твое дело, - сказал Бородин.
- Именно.
- Давай будем связываться по начальству.
- Это верно. Что им говорить?
- Как предлагаешь?
- А ты?
- Мы ж с тобой не в прятки играем.
- Хорошая игра, между прочим. Иногда - не грех.
- Тоже справедливо. Только там, - Бородин кивнул головой на шифровку, люди. Им не до пряток - с нами. Они в прятки с теми играют.
- Слова, слова, - поморщился Кобцов, - до чего ж я не люблю эти самые ваши высокие слова... Люди! Люди, понимаешь, порождение крокодилов.
- Это хорошо, что ты классику чтишь. Только за людьми Вихря - дело. Спасение Кракова. И мы с тобой за это дело отвечаем в равной степени. Или нет? Я готов немедля отправить им радиограмму: пусть идут через фронт к тебе на проверку.
- Не лишено резона.
- Вот так, да?
- Именно.
- Хорошо. Сейчас я составлю две радиограммы. Первая: немедленно переходите линию фронта в таком-то квадрате - детали мы с тобой согласуем, где их пропустить. А вторую я составлю иначе. Я ее составлю так: обеспечьте выполнение поставленной перед вами задачи по спасению Кракова. Какую ты завизируешь, ту я и отправлю. Только подошьем к делу обе. Ладно? Чтобы, когда Краков взлетит на воздух, мы с тобой давали объяснение вдвоем. Ну как?
Кобцов достал пачку "Герцеговины Флор", открыл ее, предложил Бородину, и они оба закурили, не сводя глаз друг с друга.
