Майор Вихрь полностью

– Где вы остановились? – поняв, что женщина лгала ему, спросил Штирлиц.

– И мне пришлось купить белый теплый платок со странным немецким названием «оренбургский».

Штирлиц улыбнулся и – неожиданно для себя – убрал волосы с ее лица.

– Я не проверял вас, но вы истинный конспиратор. Браво!

– Просто, видимо, вы не очень давно занимаетесь этой работой, – сказала женщина.

– Не очень, – согласился Штирлиц. – В этом вы правы. Можно вас спросить о профессии?

– Знаете что, не кормите меня разговорами. Будьте настоящим мужчиной.

– Вот кафе, – сказал Штирлиц. – Пошли?

Хозяин стоял за стойкой, под потолком жужжали мухи, их было много, они прилипали к клейкой бумаге и гудели, как самолеты во время посадки.

«Даже растение боится несвободы, – подумал Штирлиц, – и растет так, чтобы обойти преграды. А муха в сравнении с растением – мыслящее существо: ишь как изворачивается, лапками себе помогает».

– Вы говорите по-польски? – спросил Штирлиц Магду, и хозяин при звуке немецкой речи медленно опустил голову.

– Нет.

– Кофе, пожалуйста, – сказал Штирлиц хозяину, коверкая польскую речь. – И хлеба с джемом.

– Есть только лимонад, – ответил хозяин, – прошу пана.

– А где можно поужинать?

– Видимо, в Берлине, – тихо ответил поляк.

Штирлиц, оглядевшись, позволил себе улыбнуться – в кафе не было посетителей.

– Вы знаете адрес, где можно хорошо поужинать? Я уплачу по ценам рынка.

– За такие предложения людей увозят в тюрьму, прошу пана, я не знаю таких адресов.

– Едем в центр, Магда, – сказал Штирлиц. – Придумайте, где я мог вас встречать раньше: ужинать придется в нашем клубе.

– Что за клуб?

– Немецкий, – сказал Штирлиц, распахнув перед женщиной дверь.

– Это ненужный риск.

– Я рискую больше, чем вы.

– Неизвестно.

– Известно, – вздохнул Штирлиц.

– Вы могли встречать меня в Ростоке. Я преподаю там французский язык в женской школе. Если вы знаете Росток, то…

– Знаю. Но я не хожу в женские школы.

– Вы могли забрести на пляж.

– Какой?

– Городской. Там один пляж. Я купаюсь всегда слева, ближе к тому месту, где стоят яхты.

– Ну вот и договорились. Вы член НСДАП?

– Нет. Я состою в организации «К счастью – через здоровье».

– Получается? – спросил Штирлиц, оглядев ее фигуру.

– Знаете, передайте-ка мне лучше то, что нужно передать, и я пойду на вокзал.

– Почему на вокзал?

– Все отели забиты.

– Где вы ночевали вчера?

– На Варшавском вокзале.

– Сколько времени вы пробудете здесь?

– Два дня. У меня путевка на два дня: я знакомлюсь со старинной столицей славянских варваров.

– Ну и хорошо. Пройдем этим переулком – там моя машина.

Когда Магда увидела «вандерер» с номером СС, лицо ее напряглось, ноги напружинились и каблучки зачастили по мостовой – цок-цок-цок – как породистая лошадка-однолеток.

«Цок-цок, перецок», – вспомнил Штирлиц что-то давнее, но очень ему дорогое. Он был убежден, что с этим связано нечто особо важное в его жизни, может быть, самое важное, но сколько он ни вспоминал – отпирая дверцу машины, садясь за руль, открывая противоположную дверь Магде, помогая ей устроиться, – вспомнить не мог, а потом времени не стало, ибо Магда, напряженно улыбаясь, сказала:

– Это арест?

Голос у нее был испуганный, но в нем было то внутреннее дрожание, которое свидетельствует о силе, но не о слабости.

– Вот поужинаем, а потом арестую, – пообещал Штирлиц и нажал на акселератор. – И ведите себя в клубе так, будто спали со мной. Добродетель вызывает подозрение: наши развратники рядятся в тогу добропорядочных отцов семейств, но верят только тем, кто спит с чужими женщинами.

– Слушайте, Бользен, зачем вы так играете со мной?

– Я ни с кем, никогда, ни при каких обстоятельствах не играю, Магда, ибо игра стала моей жизнью. Просто играть невыгодно – разрушает память, ибо игра предполагает ложь, и надо всю эту вынужденную ложь держать в голове, чтобы не сесть ненароком в лужу. И вам, между прочим, не советую играть – я старше вас лет на пятнадцать, нет?

– Мне двадцать восемь.

– На тринадцать, значит… А прошу я вас побыть со мной, потому что мне очень сейчас плохо и я могу ненароком сорваться. Понятно?

– Понятно. – Магда убавила громкость в радиоприемнике. – Только вы нарушаете все правила.

– Хватит об этом. Умеете массировать?

– Что?! – снова испугалась женщина.

– Массировать, спрашиваю, умеете?

– Это легче, чем делать мою работу.

– Тогда помассируйте-ка мне затылок и шею – давление скачет.