Хотя Володька уже жалел о том, что поторопился. Сладкие губы Ванды, которые ему все же удалось вчера поцеловать, тянули его остаться на хуторе как можно дольше. Он поминутно окидывал взглядом двор, хотя для этого и приходилось поворачивать голову в сторону. Экипаж старательно делал вид, что ничего не замечает. И только Колька Данилов на правах старшего иногда толкал Володьку в бок и взглядом показывал, где в данный момент находился предмет его обожания. Банев краснел, но устремлялся взглядом и мыслями в ту сторону. На большее он не решался, так как Ванду неотступно сопровождала по двору еe мать, пани Ядвига.
Довольный пан Збышек, хозяин хутора, уже успевший переговорить с ремонтниками о выполнении нужных ему работ, только щурился и усмехался в пшеничные усы. Хозяин был доволен. Беспокойные, по мнению его жены, постояльцы принесли ощутимую пользу. Они уже помогли ему переделать много такой работы, для выполнения которой в другое время пришлось бы кого-нибудь нанимать. Даже помогли выправить покосившийся сарай. Он уже совсем собрался разбирать его и строить заново. А тут подперли танком, вкопали несколько столбов и установили распорки, и все. Он теперь еще лет десять простоит, а то и больше. Да и за угощение, которое жена готовит, паны офицеры платят сполна, не скупясь.
А защита какая! Вот говорят, что южнее нимаки разорили много хуторов, а сюда никто и не пытался соваться. Хотя в лесах вокруг они бродят. Сам вчера видел как из леса вышла группка немцев, человек десять, но увидев танки немедленно повернула обратно. Вслед за ними кинулись на мотоциклах русские жолнежи и вскоре привели всех. Испуганные немцы жались в кучу, ожидая, что страшные большевики начнут их немедленно пытать. И пораженные не могли понять, почему их ведут мимо виселицы, за которую они приняли перекладину его ворот, к кухне, где повар, весело матерясь для порядка, наложил им по котелку каши. И испуганно оглядываясь на страшных русских, которым не было до них никакого дела, ибо за прошедшие дни они уже насмотрелись на подобных им, они ели вкусную кашу, начиная понимать, что "этот ад" закончился, и они остались живыми и, наверное, будут жить, хоть и в плену.
И даже то, что его младшая положила глаз на этого русского сержанта, не вызывало в нем недовольства. Это Ядвига пообещала своей подруге выдать Ванду за еe Войцеха. Он же ничего не обещал! Да и что за жизнь ждет дочку за этим голодранцем? Всего и достоинств, что глотку знатно дерет, на свадьбы его приглашают. Что это за заработок, а вдруг кто-то другой завтра лучше петь станет? Вот и получит он на старости лет вместо помощи еще одного нахлебника. А этот сержант говорят из самой Москвы. Глядишь, дочка городской пани станет? Будет жить не хуже чем в Варшаве до войны.
Збышек раскурил трубку, задумался. Конечно, беспокойные настали времена. Все меняется, не знаешь, чего завтра от тебя потребуют. Суматошные прибегают люди и все чего-то говорят, да такое, что не сразу и разберешь. Куда-то торопят, а чего спешить? Привыкли в своих городах все галопом делать, и не могут никак понять, что крестьянину трижды подумать надо, прежде чем на что-то решиться. Слава богу, что в колхоз его загонять не стали, уж больно далеко он со своим хутором в лес забрался, вернее не он, а его дед. А с другой стороны, и в колхозе жить можно. Вон его родственники по матери рассказывают, что жить стало намного легче, и урожаи больше, и есть у них в колхозе невиданное чудо — трактор, что раньше только у самых богатых помещиков было.
От раздумий его отвлекло появление на дороге к его хутору колонны из трех грузовиков и одной легковушки. Неторопливо выбив докуренную трубку, он смотрел, как остановились перед его воротами грузовики, как стали выпрыгивать их них вооруженные автоматами русские жолнежи. Как въехала во двор легковушка и из нее вышел офицер в фуражке с синим околышем. И почувствовал, как его бросает в холодный пот. Об НКВД не слышали только глухие, а не надеются увидеть только дураки. Вдруг отнялись ноги и вместо того, чтобы торопливо убежать на задний двор, как хотелось с первой минуты, он остался сидеть на месте, заворожено следя за действиями непрошенного гостя.
Но тому, похоже, не было никакого дела до хозяина хутора. Он остановился около ремонтников, что-то спросил, кинул взгляд по сторонам. Увидел около сарая сидевших танкистов и подошел к ним.
Данилов почувствовал беспокойство, едва увидев выезжающие из леса машины. Было в их торопливом движении что-то настораживающее. А когда из легковушки выбрался офицер в фуражке с синим околышем, он тревожно оглянулся. За последние дни они не совершили ничего такого, что могло заинтересовать всесильное НКВД. Даже узнав в энкавэдэшнике начальника особого отдела их бригады, он не успокоился, так как тот почему-то направился к ним. Тем более, что смотрел тот на сидевшего рядом Володьку Банева. А вот у самого Банева интерес особиста почему-то не вызвал опасения. Он только вскочил, когда тот подошел на несколько шагов, вслед за ним поторопились подняться и остальные танкисты.
