– Да что вы все – обо мне да обо мне, – стыдливо потупился Валера. – Поговорим о чем-нибудь другом… Вы слышали – в серии «Литературных памятников» вышел Сократ?
– Неужели? – седоватый даже подпрыгнул. – Ах, черт. Надо будет срочно достать!
(Тогда, в 75-м, как вы помните, хорошие книги не покупали, а доставали. Впрочем, не только книги).
– А вы разве не читали Сократа?
– Как же!.. ежегодно перечитываю. Специально беру в библиотеке. Но хочется всегда иметь под рукой…
– Впрочем, какую чепуху я несу, – улыбнулся Валера. – Ведь от Сократа ни строчки не осталось… Так на чем мы остановились? – И он круто повернулся от ошеломленного собеседника и подмигнул мне. – Ах, да, мы как раз собирались немножко выпить. Пойдемте, Люся. Я вам налью шампанского. Это очень вкусный напиток. Он особенно хорош для соблазнения молоденьких девушек с веснушками на плечах.
– …Старик, привет! – подскочил поэт Румянцев, моложавый, но не молодой человек в джинсовой курточке. – Где ты пропадал? Когда мы последний раз виделись?.. уж и не помню. Хочу с тобой выпить. Тебе, я слышал, наконец-то, повезло? Книжка выходит? Давно пора. Засиделся в девках. Ну, давай, давай – тяпнем по рюмочке. Салют.
– Смотри, чтоб вино не попало в трахею.
– Ох, старик. Ты не меняешься.
– Я еще успею. А ты?
– Что – я? Обо мне не будем. Кырск меня выжал, иссушил, изнасиловал. И зачем я сюда приехал в шестьдесят втором из Рязани? И зачем я здесь остался? Ну, выпустил пять книжек, ну и что? Я давно уже не поэт… Читал мой последний сборник? Ведь дерьмо, правда?
– Даже хуже, чем дерьмо, – сказал Валера. – С чем бы сравнить твои последние стихи?.. их не с чем сравнить, дружок.
– И не старайся, – вздохнул Румянцев. – Я весь кончился. Здесь нельзя оставаться, в этом гнусном городе. Надо бежать отсюда! Драпать! В Москву! В центр! Понимаешь, старик? Бежать надо из этого города! Ты только подумай – зачем я здесь, зачем? Почему я не в столице? Почему я не брожу по арбатским переулкам? Почему не кормлю голубей на Тверском бульваре?
– Действительно – почему? – сказал Валера.
– Ах, старик! Культура – и Кырск! Разве это совместимо? Ты не можешь себе представить – как я наслаждался, как воскресал, как отдыхал душой, когда недавно побывал в Москве… Я видел Джоконду! А ты – в этом сраном Кырске – ты мог бы увидеть Джоконду?
– Она же в Лувре, – тихо сказала я.
– Девочка, читайте газеты, – хмыкнул Румянцев. – Джоконду привозили в Москву… и я ее там видел! Я видел ее улыбку. Ее загадочную улыбку!..
– Ее блядскую улыбку, – сказал Валера.
– Как ты можешь, старик?!
– А что? Я вполне серьезно – у Джоконды самая что ни на есть блядская улыбка. Именно в этом я вижу разгадку тайны знаменитого портрета.
– Старик… ты любишь парадоксы, я знаю… Но есть вещи, над которыми нельзя смеяться!
– Послушай, ты!.. – И Валера вдруг резко схватил Румянцева за локоть, и притянул к себе. – У меня большая просьба – на досуге составь для меня, пожалуйста, подробный список вещей, над которыми нельзя смеяться. Только постарайся ничего не упустить. Для меня это очень важно. Потому что я вечно их забываю…
– Старик, ну нельзя же так!
– Значит, договорились? Вот и хорошо. А я тебе, разумеется, заплачу. Ты же привык, чтобы хорошо платили… – И Валера отвернулся от Румянцева, и спросил меня: – Так на чем мы остановились?
– Н-не помню… мне кажется, вам не надо больше пить, – сказала я, и тут же замолчала, боясь, что он и меня обругает. – Люся, вы мне нравитесь, – сказал он серьезно. – Мне нравятся ваши почти рыжие волосы. И ваши почти золотые глаза… с чем бы их сравнить? Ваша фигурка… жаль, что вы низкорослая, по сравнению со мной…
– А мне неприятно то, что вы сейчас говорите, – резко сказала я. – Зачем вы так?
– Необходимо выпить, – сказал он. – Срочно необходимо выпить. Назрела такая острая необходимость… А вон и шарманщик со своей обезьяной!
Толстый небритый человек вытащил из футляра роскошный баян, сверкающий перламутром, растянул меха и запел-заиграл. Ему подпевала блондинка с коровьими глазами.
– пел баянист, он же композитор.
А блондинка подхватывала припев:
Ну и так далее.
– Бис! Бис! – закричал Валера. – Спиши слова! Яшка, спиши слова!
Композитор – нахмурился.
– Так на чем мы… ах, да, выпить. Надо же – я стал таким рассеянным. Все собираюсь выпить – и никак не соберусь. И Валера выпил.
А тут к нам причалил еще один экземпляр. Сутулый такой старичок в мятом костюме, небритый и дурнопахнущий. Это был писатель-фантаст Шакальский (тогда, в семьдесят пятом, в Кырске было много фантастов).
– Здорово, Поляков, – и Шакальский чуть не прижался к Валере.
– Добрый вечер, товарищ Шакальский. Фантастически рад вас видеть.
