– Подумаю, подумаю, – пообещал я, хотя про себя твердо решил, что уж если «Ночной причал» и будет когда-нибудь носить чье-то имя, то, конечно же, это будет только мое… мое!.. мое имя!.. Но с этим спешить не стоит. Не сам же я буду давать приюту свое имя – пусть это сделают благодарные потомки… потом! потом! когда-нибудь!.. после моей смерти… И вот тогда мы посмотрим, кто более достоин славы – ваш протухший «классик» Загадов, или ваш покорный, о, слишком покорный слуга!.. Ведь не думаете же вы, Таисья Петровна, что я был счастлив, работая смотрителем вашего дома-музея? Нет, не так уж мне было приятно ежеминутно осознавать себя гнидой, молью, раздавленным величием вашего бессмертного муженька…
Ничего этого вслух я, конечно же, не сказал.
– Кстати, Вадя, – заметила вдруг вдова классика, – а ведь ты в тот раз был прав…
– Насчет чего?
– Насчет запаха из-под пола… Я и сама стала чувствовать – а потом позвала соседа Володю, он половицы поднял – а там крыса дохлая!
– А я вам что говорил? Вы бы еще стены проверили – может, у вас там еще кто-нибудь замурован…
– Типун тебе на язык!
Много сил и времени пришлось потратить на утрясание и согласование всевозможных бумаг. Куда только я не ходил, с кем только не консультировался… В УВД поначалу меня не хотели и слушать – они боялись, что я навешаю на них реализацию этого проекта, а в ментовской памяти свежи еще были воспоминания о приемниках-распределителях советской эпохи, возрождать которые у них не было никакого желания. Но когда я их успокоил, что все беру на себя, и оплачивать все расходы намерен щедро и из собственного, а не государственного дырявого кармана, то в глазах эмвэдэшников затеплились добрые огоньки, и с их стороны последовали заверения в будущей горячей поддержке, разумеется, небескорыстной.
Оставалось еще организовать медицинское обеспечение моего проекта. Нужны были врачи, медсестры, санитары.
Как говорится, на ловца и зверь бежит. Размышляя о том, кого бы из медицинских работников привлечь к создаваемому «Ночному причалу», я встретил на улице своего давнего приятеля, врача-психиатра и нарколога, того самого Яныча, который нынче, как я слышал, работал заместителем главного врача областного наркологического диспансера. Он был старше меня года на два, но выглядел моложе лет на десять – высокий, стройный, лицо загорелое, модная мефистофельская бородка, ни одного седого волоса. К моему предложению Яныч отнесся сугубо практически, по-деловому, лишь мимоходом заметив, что это, конечно, бред, «но если кому-то вдруг втемяшилось в башку выкинуть денежки на ветер», то он в этом романтическом стремлении препятствовать не намерен. За что я ему, кстати, был весьма благодарен – надоело выслушивать чужие ахи и охи, уговоры и разубеждения.
– Если не передумаешь, звони мне хоть завтра, – сказал Яныч, протягивая свою визитку. – А я пока набросаю список самого необходимого на первый случай по медицинской части, составлю предварительную смету. Ты, главное, выбери хорошее помещение, и чтобы все было по закону – лицензия и так далее…
– Все будет тип-топ, Яныч. В наше время деньги все могут решить. А место я уже выбрал. На берегу реки, в старой пятиэтажке, на первом этаже. Никаких соседей, два разных входа – парадный и со двора. Там раньше была гомеопатическая поликлиника, недавно она обанкротилась и закрылась.
– А, знаю, – кивнул Яныч. – Это недалеко от речного вокзала. Место хорошее, лучше не придумаешь. Рядом причал, теплоходы, река… свежий воздух, прекрасный вид!
– В принципе все уже решено, – сказал я. – Место я забил, документы почти все оформил, а как только появятся живые деньги – сразу куплю. Все уже договорено с кем надо… Так что, ты не волнуйся.
– Да мне-то что волноваться… И еще. Свою основную работу я ради тебя бросать не стану – может, вся эта затея с приютом через неделю лопнет! – но в вечернее время готов помогать хорошему делу… Разумеется, за хорошие деньги, – добавил он, подмигивая.
– Не обижу, – заверил я. – И, пожалуйста, Яныч, прикинь сам, кого бы еще из персонала можно было привлечь…
– О»кей, товарищ. Поговорю, с кем надо.
– Вы что, собираетесь нас разорить? – жестко спросила меня по телефону Лиза. Вот так – без приветствия, даже без сухого «алло», сразу в лоб. – Тоже мне, великий благотворитель! Или это ваша очередная шутка?
– Это не шутка, Лиза. Это мое очередное самостоятельное решение. Я не намерен быть марионеткой в ваших руках.
– Ваше решение – насмешка над нашим бизнесом! Это плевок мне в лицо! – И в ее голосе зазвучал металл. – Советую вам одуматься, пока не поздно.
– Да чем же я могу помешать вашему проклятому бизнесу? – искренне удивился я. – Ведь я уступил вам по дешевке все свои акции, я отошел от дел… Чем же я вам могу помешать?
– А огласка? А вся эта шумиха в газетах и по телевидению? А недавняя ваша пресс-конференция в Доме журналиста? А ваше издевательское решение – как бы назло нам! – организовать при своем дурацком приюте противоалкогольную лечебницу?.. Это же нож нам в спину! Это же антиреклама!
