Расстроенная тем, что я не делаю ни шага, она вздохнула и, взяв меня за руку, прижала мою ладонь к моей груди, а затем переплела наши пальцы.
— Щаслива… — произнесла она, и я подумал, не пытается ли она сообщить этим о том, что хочет пойти со мной.
Я не мог этого допустить. Было очень мало шансов на то, что какая-то лодочка пересечет океан. Я не мог подвергнуть девушку такой опасности.
Убрав ее руку, я дотронулся ладонью до ее груди.
— Ты должна остаться здесь!
Она заморгала, а потом, практически зарычав, оттолкнула меня и, повернувшись, побежала прочь.
— Вот проклятье! Женщина, ты куда?
Я побежал за ней, двигаясь так быстро, как только мог, с удивительной проворностью ныряя под густые ветки и лианы. Но, поскольку силы у меня восстановились не полностью, мой темп был сравним со скоростью беременной коровы. Стараясь не потерять ее следы на влажной земле, я наконец выбежал из джунглей и оказался на песчаном берегу, а девушка уже успела добежать до узенькой рыбацкой лодки и, увидев меня, стала жестами подзывать меня к себе. На секунду я возвел глаза к небу, собираясь с мыслями, а потом поспешил к лодке. Добравшись до нее, снова услышал голоса. Я посмотрел через плечо и увидел, как к нам направляется толпа темнокожих мужчин с копьями в руках.
Хэппи отчаянно закричала, и мне пришлось делать выбор. Если мы попытаемся пересечь океан, она, скорее всего, умрет. Если же останется, то я, возможно, смогу убедить этих людей, что в этом нет ее вины. Заставлю их думать, что я каким-то образом смог ее околдовать.
Я вцепился в лодку, мешая ее движению. В глазах Хэппи отразились непонимание и боль.
— Прости. Я не могу взять тебя с собой. Ты дорога мне.
Я знал, что она не понимает меня, но когда эти люди окружили нас, осознал, что снова совершил ошибку.
Глава 8
Ерзая от нетерпения, я оказалась почти на краю стула в ожидании продолжения его рассказа. Очевидно, все было вымыслом, но, пока он ткал этот вымысел своим глубоким гипнотическим голосом, я будто оказывалась в совершенно другом месте и времени. Я представляла и видела все, о чем он рассказывал, чувствовала то, чего чувствовать не могла. Например, земляной запах джунглей, густую листву на деревьях, солнечный свет, просачивающийся сквозь кроны, как будто я была там вместе с ним. Мое сердце начинало бешено колотиться в груди, то ладони начинали потеть, и создавалось ощущение, будто меня разрывает на части. А секс?
У меня чуть слюни не потекли на колени. Нет, он не вдавался в подробности, но в этом не было необходимости. Как я уже сказала, мой разум настолько проникся его «воспоминаниями», что, если он и не описывал абсолютно все, мое воображение дорисовывало остальное.
Но даже несмотря на это, мое сердце действительно болело за эту пару.
Я откашлялась и откинулась на спинку стула, собираясь с мыслями.
— Так что же произошло дальше? — спросила я, но в моем голосе проскользнуло намного больше отчаяния, чем мне того хотелось.
Он ответил не сразу:
— Ты уверена, что хочешь слушать дальше?
— Я же спрашиваю.
— Я смотрю, ты любишь дерзить.
Мне и правда не хватало опыта в искусстве дипломатии. Для того чтобы преуспеть в этом искусстве, человеку необходимо чувствовать и подстраиваться под чужие эмоции. Но, что бы ни происходило, я не собиралась кому-либо рассказывать о своей проблеме.
— Да. Не меняй тему.
Он встал со своего стула, и я испугалась, несмотря на то что сидела очень близко к выходу. Я собиралась встать и выйти за дверь, но Мак отошел еще дальше от меня, к окну.
— Я не меняю тему, — произнес он тихим, задумчивым голосом. — Я просто джентльмен и предупреждаю, что остальная часть истории приятной не будет.
Он приоткрыл занавеску и посмотрел на сливовое дерево, растущее в саду, чем разрушил интимный кокон нашего маленького мира, проливая солнечный свет на кафельный пол и белые стены больничной палаты.
Мой взгляд сфокусировался, и я глубоко вздохнула.
О мой бог! Свет, озаривший тело Мака, был подобен чувственной ауре, что дало мне возможность рассмотреть его богоподобный, мужественный силуэт. Мак был высок. Широкие и мощные плечи, мускулистый торс, а под джинсами скрывалась соблазнительная задница. Волосы на его голове будто выгорели на солнце и были достаточно длинными, чтобы запустить в них пальцы, пока мы трахаемся, как два изголодавшихся друг по другу зверя, которым осталось жить всего несколько часов, а они стремятся насытиться друг другом.
Я опустила взгляд.
