– Если бы речь шла об обычных астероидах, я бы с тобой согласилась, – кивнула Элиза. – Но это нечто аномальное… Очередная дрянь, характерная исключительно для Сектора Фобос. Та женщина, которую я доставила на третий уровень… Шукрия Юс
– Прекрасно! – закатил глаза Скайлар Ллойд. – Это не просто биомусор, это опасный биомусор! Единственное, на что он еще годен, – это испытание наших новых технологий.
– Не только испытание, – усмехнулась Элиза. – На самом деле мы поразим сразу две цели. Думаю, не я одна слышала, что на третьем уровне уже наметились тревожные для нас настроения. Мятежные. Такое нужно пресекать на корню, и вот сейчас у нас есть выбор: либо выискивать тех, кто начал болтать лишнего, рискуя столкнуться с массовыми протестами, либо показать всем на примере четвертого уровня, на что мы способны.
– Кстати, да, это верно, – Ребекка одобрительно улыбнулась дочери. – Получается, четвертый уровень все-таки принесет пользу. Сколько там сейчас людей?
– Чуть меньше тысячи, – ответил Максвелл.
– А у нас тут, на другой стороне, почти четыре! Мы жертвуем меньшинством, чтобы спасти большинство. С какой стороны это неправильно?
Им вообще было плевать, что правильно, что – нет, они этот спектакль для него разыгрывали. Получается, они до сих пор не нашли того, кто способен заменить его на посту главного инженера, это хотя бы ненадолго гарантировало его безопасность.
Это была вроде как хорошая новость, но она совсем не радовала Максвелла. Для его жены и дочери те люди с четвертого уровня были просто цифрами. Для Чарльза – утерянным ресурсом. Для Скайлара – биомусором. И только у Максвелла перед глазами мелькали живые люди, многих он видел, с кем-то разговаривал, шутил, пил с ними в рекреационной зоне… Там, в хвостовой части станции, остались в основном инженеры и механики, изначально подчиненные ему!
Он не должен был предавать их. Ему сейчас следовало спорить, не подписывать документ, составленный Чарльзом, не давать разрешение на тот невообразимый ужас, который скоро развернется на четвертом уровне… Максвелл обязан был хотя бы попытаться их спасти – если не ради них, то ради собственной души!
Но он так и не решился.
Рино де Бернарди не боялся космоса. Хотелось сказать, что никогда, но этого он точно не помнил. Пожалуй, в самом начале, еще при обучении, при первых вылетах, он испытывал тот страх перед пустотой, который естественен для всех детей Земли. Но когда это было? Память ведь по-настоящему наполняется не годами, а впечатлениями. В жизни Рино с тех пор было столько событий, что мгновения страха, смешанного с восторгом, попросту затерялись.
Но Сектора Фобос он боялся, причем на этот раз – безо всякого восторга. Рино боялся не полетов, не пространства как такового, а моментов, когда оно забиралось внутрь. В корабли и космические станции, на территорию, которую человек привычно считал своим прибежищем. Сектор Фобос будто намеренно подчеркивал: вы в моей власти, и никуда вы уже не денетесь.
Так что Рино с большей готовностью направил бы корабль против целого флота пиратов, чем бродил по этим темным, пропахшим кровью и гнилью коридорам. Но выбора ему никто не давал.
Они до сих пор не знали, что случилось с обитателями станции. По предварительным оценкам жизнь на «Прометее» сохранилась, причем массово. Вот только рядом с ними не было даже намека на жизнь! Зато на смерть хватало – и намеков, и прямых указаний.
Они находились на территории, покинутой людьми много лет назад, но при этом отлично подходящей для жизни. Парадокс? На самом деле нет. Рино не сомневался: у экипажа станции была чертовски важная причина так поступить. Теперь разведчикам придется узнать эту причину, нравится им такое или нет.
Они прошли дальше от ангара, вглубь хвостовой части станции, туда, где, судя по планировке, располагался технический отдел. На «Виа Феррате» его ключевые залы были равномерно распределены по всей станции, но на «Слепом Прометее» почему-то решили, что большую часть подобных ресурсов нужно сосредоточить именно тут.
Это место неплохо сохранилось, Рино по-прежнему не видел никаких указаний на крупные битвы с использованием хотя бы малого огнестрельного оружия. Но он то и дело видел кровь, а еще – очень странные царапины и вмятины на металле, которые опытный пилот никак не мог объяснить. В какой-то момент он не выдержал и спросил о них Миру.
– Я не знаю наверняка, – пожала плечами она.
– Но догадки у тебя есть?
– От догадок иногда только хуже. Все оказывается не тем, чем представлялось, а страх уже появился.
– Но все же! – настаивал пилот.
– Это очень похоже на следы когтей. Доволен?
Доволен он как раз не был. Мира сказала верно: от догадок действительно хуже. Теперь воображение отказывалось считать коридоры опустевшими, оно рисовало в темноте монстров, уже наблюдающих, поджидающих…
