Отец не может умереть… Не в момент, когда он победил, когда повлиял на судьбу всей станции! Это же нечестно, и слишком рано, и он, Виктор, еще не готов… Может, это и была чудовищно эгоистичная мысль, но она отказывалась покидать его: он не готов к тому, что папы не будет… Он, уже взрослый, полицейский, один из лучших воинов Лабиринта, не справится… Он раньше и не думал, что не справится. Роман казался ему слабым, раздражающим нерешительностью, то и дело путающимся под ногами… А теперь Виктор четко понял: ему нужен этот человек, отчаянно нужен!
Но понял он это за миг до потери… Это было одно из самых чудовищных осознаний в его жизни: отец все еще был жив, а «слишком поздно» уже настигло их обоих.
Сам Роман воспринимал неизбежное куда спокойней. Виктор никак не мог подавить проклятые предательские слезы, пробивавшиеся даже через сомкнутые веки. Его отец замер, не двигаясь, и лицо Романа в этот миг казалось умиротворенным, как будто… посветлевшим? Даже при том, что кровопотеря брала свое, он словно не чувствовал боли и слабости.
– Все хорошо, – слабо улыбнулся он.
– Все будет хорошо, – поправил Виктор. – Мы найдем того медика, он не мог удрать далеко… Он тебе поможет, ты справишься!
– Нет… Все хорошо прямо сейчас. Я не хочу справляться.
– Отец!
– Дослушай! Я виноват в том, что случилось, во всех этих смертях… Ллойды – да, но я – тоже. Я знал… Убедил себя, что не знаю, но знал! И то, что произошло сейчас… Это расплата!
– Расплата от Ллойда?!
– Расплата от судьбы, – все с тем же спокойствием пояснил Роман. – Я… Принимаю это. Мне так лучше. Я много отнял у людей, но теперь заплатил…
– Ты не понимаешь, что говоришь, какая еще судьба…
– Не спорь! Хоть сейчас не спорь, Витя, я тебя прошу. Времени мало, я… Я его чувствую. Тебе, надеюсь, никогда не придется… Чувствовать время вот так. Не гоняйся за Ллойдами, они свое получат. Я хочу, чтобы ты вернул мои долги…
– Какие еще долги?
– Людям… Всем, кому я позволил годами существовать в Лабиринте… Вот так. Теперь это можно исправить. То, что я натворил, – большая беда, но это же волна перемен… Я хочу, чтобы ты довел дело до конца, чтобы все было не напрасным…
Роман запнулся, отвел взгляд в сторону, будто увидел то, что не было доступно Виктору. А может, ничего не увидел – просто уходил туда, куда ему одному в этот день была дорога. И Виктор не хотел этого, и просил, умолял даже, говорил то, что не говорил никогда…
Только слова уже ничего не могли изменить. Комнату Виктор Милютин покинул в одиночестве.
Юд Коблер рассматривал образец, привязанный эластичными лентами к операционному столу, и думал о том, что ему очень повезло. Не было никаких гарантий, что стандартная наркотическая смесь подействует на мутанта. Когда это существо добралось до храма, многие советники просили Юда уйти, мысль о том, что они потеряют Наставника, приводила их в ужас. Они готовы были пожертвовать собой, изловить мутанта, но так, чтобы Юд все время оставался в безопасности.
Однако такой вариант не устраивал как раз его. Наркогипноз не действует на основании одной лишь смеси, она – такой же важный компонент, как и сам гипнотизер. А свои знания Юд благоразумно не передавал никому, ему конкуренция была не нужна.
Правда, слепой смелостью он все равно не отличался. Сначала он наблюдал за мутантом из укрытия, окруженный телохранителями, и лишь когда стало ясно, что объект теряет сознание, Наставник вышел вперед. Выяснилось, что гипнозу мутант поддается точно так же, как обычный человек.
В тот момент Юд даже засомневался: а мутант ли это? Возможно, это просто какая-то новая мода – уродовать себя вот так? Или, быть может, этот мужчина – последователь какого-нибудь культа, изменивший внешность, чтобы прославить придуманное божество? Уж кто-кто, а Наставник прекрасно знал, к каким глупостям можно склонить людей, если получить контроль над их убеждениями!
Сам Юд Коблер не верил никогда и ни во что. Точнее, не так… Он не
Если бы ему когда-то сказали, что он станет основателем секты, он бы лишь посмеялся в ответ. Но так часто бывает с людьми, чье будущее ждут грандиозные перемены. Юд, который был действительно талантливым психологом, первым уловил тревожные тенденции на станции. Уже то, что «Слепой Прометей» остановился, он считал неправильным решением. Не потому, что жалел людей, он просто понимал: вода, лишенная движения, превращается в болото. Он видел, что Чарльз Ллойд настроен на получение абсолютной власти, не одобрял это, однако помешать не мог и решил понаблюдать.
Юду не понравилось то, что он увидел. Да, Ллойд пока не трогал тех, кого считал незаменимыми, и все же он не раз показывал, что готов действовать жестко. Юда не устраивал расклад, при котором его свобода и будущее зависят от чужих капризов, он начал думать, как поступить, как обеспечить себе тот же уровень влияния, что у адмирала.
