– Я использовала наработки Максвелла Фрая, – пояснила Мира. – Он, похоже, до последнего не терял надежду установить контакт хоть с кем-то… Потом сдался, но не уничтожил то, что сделал, и спасибо ему за это. Адмирал Согард уже знает, что мы на связи. Она хочет поговорить с тобой.
Сатурио сейчас не отказался бы посоветоваться с отцом, Отто Барретт всегда разбирался во всех этих политических делах куда лучше. Но кочевник не имел права проигнорировать приказ командира станции, поэтому он отправился беседовать с Еленой Согард. Причем беседовать наедине, для этого ему отдали бывший кабинет Чарльза Ллойда – тому уже ничего не понадобится.
На видеосвязь в таких условиях надеяться не приходилось, и Елена стала для Сатурио лишь голосом за помехами. Но сейчас этого было достаточно.
– У станции «Слепой Прометей» сохранились собственные челноки? – сразу же уточнила адмирал.
– Да, мы их нашли. Не думаю, что Ллойд заботился об экипаже, скорее, хранил их для собственной безопасности. Но они есть – и в неожиданно хорошем состоянии.
– Сколько их?
– Мы нашли пять. Возможно, больше.
Он ожидал, что сейчас адмирал прикажет взять один из челноков и немедленно возвращаться на «Виа Феррату». Однако Елена сумела его шокировать:
– Пяти маловато, но будем довольствоваться тем, что есть, просто понадобится несколько перелетов и максимальная загруженность… В любом случае, предложите нынешним лидерам «Слепого Прометея» полную эвакуацию.
Это было настолько неожиданно, что Сатурио почти минуту пытался сообразить, не почудилось ли ему. Наконец он сумел выдавить из себя не слишком впечатляющее, но хоть как-то продолжающее разговор:
– Что?..
– Вы меня слышали, Барретт.
– Да, я… слышал. Но я не думал, что это вариант!
– Изначально это вариантом не было, – подтвердила Елена. – Хотя все мы понимали, что с точки зрения технических возможностей «Виа Феррата» способна принять такое пополнение. Теперь мы знаем об этих людях больше. Мы обследовали прибывших к нам беженцев и признаем, что они не несут угрозы. Мы выяснили, что станция сильно повреждена. Мы должны дать им шанс.
Елена выставляла все это исключительно как помощь людям – и ложью ее слова точно не были. Сатурио не относил себя к фанатам адмирала, однако признавал ее честность. Вот только он подозревал, что Елена назвала ему не все причины, по которым было принято такое непростое, откровенно спорное решение. Но какая разница? Для местных жителей это в любом случае благо!
Или, по крайней мере, так думал Сатурио. Получив разрешение от командира станции, он выступил перед всеми жителями, он объяснил им, что их ждет дальше, он пригласил их на борт «Виа Ферраты»…
А они отказались.
Справедливости ради, отказались они не сразу. Они взяли три дня на размышления, но Сатурио был уверен, что это чистая формальность – чтобы подготовиться, составить план эвакуации. Местные же за это время провели полноценное голосование, причем даже четвертый уровень к нему привлечь умудрились.
Тогда и выяснилось, что никто не хочет покидать станцию. Даже те, кому не нравились перемены и новая власть – да та же Ирина Коблер! Она пока оставалась под стражей, однако приглашение на «Виа Феррату» получила. Но тоже отказалась…
Сатурио не выдержал, он подошел к Виктору Милютину, ставшему временным командиром станции, и спросил о причинах отказа напрямую. Ему нужно было понять, даже если он рисковал нарваться на обвинения в том, что считает «Прометея» чуть ли не рухлядью…
Виктор возмущаться не стал. Он, похоже, знал, что станция эта – рухлядь и есть, однако желание людей остаться на ней воспринял спокойно.
– Это наш дом, – пояснил он. – Мы сделали его хуже… Но мы же сделаем его лучше. Ваши инженеры уже оценили состояние «Слепого Прометея». Он не разрушается, его можно починить.
– Это не будет ни быстро, ни просто.
– Да, и мы к такому готовы. Мы переоборудуем Лабиринт, придумаем новую защиту от астрофобии, не будем изолировать уровни… И когда мы покончим со всем этим, мы полетим дальше.
Сатурио считал, что это какой-то слишком романтический подход к ситуации, но спорить не стал, у него не было ни единой причины обвинить Виктора в обмане.
На всей станции нашлось всего два исключения: на «Виа Феррату» попросились Лейс Марсад и та гетера, которую спас Гюрза, Каллисто. Причем Лейса кочевник, будь его воля, не брал бы. Он даже снова связался с адмиралом и подробно объяснил, насколько опасен этот человек.
– Я полагаю, он и бежит отсюда, потому что он – последний из Мертвых, – признал Сатурио. – Он хочет защитить от себя станцию, которую считает родной… А нашу ему не жалко.
– Это ваш домысел, Барретт.
– Да, но вполне вероятный.
– Согласна, – кивнула Елена. – Мы понимаем, какую опасность представляет собой Лейс Марсад, и учтем это при обеспечении условий его жизни на «Виа Феррате». Но признаем мы и его потенциал. Поэтому ему разрешен перелет.
