Фонтан, если сдерживать, прорвет мощным напором в одном месте: вот для этого и устраивают много отверстий для тонких струй. Им не позволяли даже невинный авто-эротизм. И результаты? И результаты были ужасные. В бесстрашном новом мире речь идет в первую очередь об эротическом подавлении и терроре. Метафора смешанная и растянутая на целый абзац. Трепотня. Чужая потому что. Своя трепотня – это всегда глубокая мысль. 27.11.65
А Ленин приветствовал «10 ножей в спину революции» Арк. Аверченко. И советовал всем прочесть. Ну он же ничего не понимал в литературе и в партийности литературы. А вот тов. Жданов все понимал. Поэтому и покончил с собой.
Для старушки Риты Райт – книги Абрама Терца – покушение на гитлеровского гауляйтера Гейдриха в оккупированной Чехословакии. Они все нам напортили! Да она сама – благородная женщина! – выступит общественным обвинителем на открытом процессе.
Фраза Вольтера звучит кокетливо и жеманно. Придраться в переводе не к чему, все как будто правильно, а книга получается СОВСЕМ ДРУГАЯ.
Как будто он этим дорожил. Не такое погибло. Этот переплет с цифрой 1885. Хмык. А может и не погибло. А может. Веселая Вакханка улыбнулась. Это она запомнила. Кто что сказал, не подписав письмо, это ее любимые рассказы. Угроза миновала. Не он хорош сам по себе. А на большее никто и не рассчитывал. А потом был просто промежуток. А потом был узкий промежуток. Но записная книжка полетела в огонь. Я вам сейчас все объясню. Трогательная уверенность, что ваши объяснения кому-то понадобятся. Трогательная уверенность, что всегда можно все объяснить. А где ж твое заклинание?
А где ж твоя молитва? Почему же она не действует, а? Те же недостатки, что и у Андрея Белого, только без его достоинств. Кот в мешке вышел на улицу, и больше никогда его никто не видел. Ну и что будет? Все большие разговоры кончились в 44-м году. Тоже не знали, что закончат перебежкой. И что договаривает все граната.
НУ И ЧТО БУДЕТ?
УГРОЗА НЕ МИНОВАЛА
Он еще в декабре 1954 года грозился написать «Войну и мир» к следующему новому году. Угроза не миновала. Не твое амплуа. Тут тебя переплюнут в два счета. Когда все время под одной и той же угрозой, человек привыкает и уже не верит в угрозу. А желтая опасность никогда не была красной. Тут он позеленел от зависти. Тут у меня будет бледный вид. Как с последним словом: не скажи, никто не будет знать. А скажи, сам не рад будешь. Так говорил и Ватсаяна. Забыта и Зара Тустра. Звезда, которая спешила на съемку когда-то. Когда-то на антресолях разорвалась граната. Ну, за 12 лет многое может произойти. А что именно? А разве не произошло? А вы забыли про Томилино, Красково, Малаховку. А я забыл про Снегири. Отоснились, видно, навсегда.
А озеро – это пропасть и ты: тут не у места ни он ни НЕОН ни особой чистоты. Тут скорее реквием. Тут скорее Обезьяна и Сущность.
4322
Он вчера был приглашен на чашку чая к самому Господу Богу и сегодня всё знает. Что было, что есть и что будет. Таким тоном он сказал только одно слово. Крепитесь! Ну и что будет? С умным человеком и поговорить приятно. И этот читал про Смердякова. И эта знает все слова. И эта знает, как уязвить побольней. К поэту Дмитрию Кедрину эта ССС никакого отношения не имеет. Так говорила Алена Старица. Если она так говорила. Если это был Борис Слуцкий. Если это была Ольга Берггольц. Князь Андрей без улыбки: этих ж-ж-женщин надо уничтож-ж-жать! До сих пор мы слышали только: этих женщин надо помирить. Терпение лопнуло и у живописца. Монсиньор Монтанелли[47] сошел с ума. Сноп света косой полосой падал вниз, а ему показалось, что это струится кровь его сына. Она и читала Э. Казакевича. Тоже найти в пустыне воду. А тебя учили: будь винтик, будь механизм, будь крепостной, будь исполнитель. Мы тебе поставим пятерку по ПОведению. Я ее любил когда-то. Он умер, не дождавшись рассвета и птиц, которые питаются падалью. Шакалы побежали в другое место.
В другом месте запахло падалью. Кто поддержал его китайскую концепцию? Сугубо доверительно. НАШ ЧЕЛОВЕКОНЕНАВИСТНИК – это, конечно, нечто новое. Мы такого не слыхали никогда. Ну и что будет?
А это не литература, это любовные письма. Напечатаны на машинке, ну и что же? Чтобы легче было читать.
Поразила отчужденность. Тебе еще придется выслушать и не то. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Дюже много на себя берет. Это и возмутило. Конечно. Был хороший парень, но не Золя же, не Бальзак! Нет, нет, нет! Ушли старики. Ушли и мальчики далеких лет. А ты разве не заметил, что ты теперь – не просто Юра, а фигура? С тобой и обращаются, как с фигурой.
Облегчения не получилось.
МОСТ
1