Макаров чешет затылок полностью

И так плохо и эдак плохо, так как же быть? Опять вопрос, на который ответить и так и так плохо, а избежать нельзя. Вот начало безумия. Заучивать надо. А как заучивать, когда и так и так плохо? Попробую я поднять то, что никогда не поднимал. А для равновесия. Демон должен пожирать огонь и изрыгать дым. А он тряпка. Подначивать – это ее специальность. Восток оболган нагло и жестоко. Кто жизни не щадил своей в разбоях, злато добывая, тот думать будет ли о ней, за Русь святую погибая?[39] Но даже вошь нам ближе, чем ты, французский офицер, забывший где-нибудь в Париже турчанку Азадэ, которую любил. Получается заморачивание головы.

Сдерите с меня кожу вместо того, чтобы сдирать не с меня. Но не делайте этого по телефону. Первый в мире человек, который смеется. Пусть не требует признания, пусть терпит, как я терплю.

У меня совсем нет ничего, а у него как-никак биография. Ритуальная открытка на новой ленте: кровотечение продолжается. 20.11.65

Он требует, чтобы его освежили яблоками. Я тебя принимала за демона, а ты оказался тряпка.

Черный хлеб.

Белый снег прикрыл все: и траву, которая пробивалась сквозь асфальт, и осенние желтые сухие листья, и серый асфальт.

Кошка играет с мышкой.

Маленький серый комочек на белой земле.

И оного дать не можем, поелику не имеем. Так держать, сестра! Человек меняет кожу. Такой финал. Хорошо Ангелу ЛЦ[40]: ему волноваться нечего. Ему ждать некого. Нарцисс вместо градусника. Но не делайте это через Г-34![41] 21.11.65

4317

Тут скорее ОБЕЗЬЯНА И СУЩНОСТЬ.

Та чисто русская страница про турусы на колесах так и не попала в Тарусу. А он ведь читал «Организацию». А то кто ж еще кофе залил. Конфедерат не звонил больше Белле Ахмадулиной. Тут пошли опять мото-СМЕХ-части: смех с матом. Никто же не поверит, что это сказал Ницше о Шекспире. Они только знают одно: глазами клоуна. Опять шипенье Варвары Ставрогиной[42]. И пунша пламень голубой.

Заклятые Друзья попали в переплет. На банку с червями легла костлявая рука, а черви пожирали друг друга. Чего ж вы после этого удивляетесь, что от червей в банке никакого следа не осталось? Странная Подборка затерялась. Как это затерялась? А вот затерялась и все. Кто-то куда-то сунул и забыл. А у вас разве не так? Еще 14 столетий до крика: быть или не быть. Еще 14 месяцев. Еще 14 минут.

4318

Не пойму я, к чему это клонится. А не поймешь, так нечего и браться. О многом они правильно догадывались. Вот с этого и надо было начинать. Для него самым трудным было выговорить слово «мемуары». Это хорошо у Аркадия Райкина. Вот поэтому ему и не дали. Лампасы выцвели, троцкиста изолировали, друзья погибли, говорить не о чем. Ты позондируй: он мне ответит, если я ему напишу. А ты пиши, не торгуйся. Все боится передать. Как суицид-шантажист из романа Достоевского: все боится п е р е д а т ь. Его звали Ипполит. А писал он Аглае Епанчиной. Вдруг совершенно отчетливый голос прозвучал тоном приказа: в пампасы! Тоска по большому разговору? Не знали, что закончим перебежкой. Что хрупки руки[43] /а я хрупкая?/ и гора поката /а я гора? а он Магомет?/. И 10 гранат не пустяк. А он – партизан Железняк. Не могу я слышать это приветственное восклицание без дрожи. Чтобы не выдать холода очей. И очей очарованье. Странно, что я ничего этого не видел и не слышал. Вот тебе и эффект присутствия. Именно эти слова и прошипела Варвара Петровна Ставрогина. Ничем не хуже персонажей из этой сказки. Только Фэнни и ИлИзабет[44] не играли в его жизни никакой роли. Впрочем, впрочем, впрочем. Но он сам сказал: Пруит. Я его за язык не тянул. И лес богов остался без сказки[45]. А то вот я сяду за драму, буду писать пьесу, и ты меня не увидишь. Угроза миновала.

4319

Старику просто не спится. Машина мчится по шоссе. А чего вы в глаза прямо не смотрите? А чего вы все переглядываетесь? А чего это он зачастил к нему? А чего это они все время вместе? Вот какие вопросы решал могучий азиатский ум. Золотая дремотная Азия опочила на твоих куполах. Россия боролась с трупом Джугашвили. Труп победил. Один он все понимает. В четверг после дождика. Оттого-то, знать, и весел дом, в котором я живу. Тишина в коммунальной квартире, долги забыты, все уехали на дачу. А они считают, что 4000 в месяц – это по его способностям и по его труду. Такой у него труд. Такие у него способности. И нет предела его растущим потребностям. Ампир, конечно, совьетИк. Нищему показали пачку денег и думают, что у нищего будут добрые чувства. И вот такой тоже требует: ты пробуждай во мне добрые чувства.

А милость к падшим можешь не пробуждать.