Скажем еще несколько слов об избраннике судьбы. Род Аргиропулов не отличался древностью происхождения, но имел свои славные страницы. Прародитель Романа начал свою карьеру еще при императоре Михаиле III и вскоре стал богатым человеком – он имел обширные земельные владения в феме Армениак. Его потомки прославились на полях сражений и соединились с самыми известными родами Римской империи, а также Венеции и Грузии.
Императора не беспокоило кровное родство своей дочери с женихом – в царских семьях на эти «детали» обращали мало внимания. Однако оставалась более существенная преграда, которую преодолеть было не просто – Роман был женат на женщине по имени Елена, и жил в браке счастливо. Но факт бракосочетания Романа с Еленой для государственного блага казался второстепенным обстоятельством, а потому Константин VIII довольно искусно разыграл свою комбинацию, чтобы убедить Романа сочетаться с Зоей или Феодорой.
Он вызвал к себе Аргиропула и обвинил в том, что тот якобы затевает заговор с целью овладеть царской властью. Сыграв гнев, он объявил, будто ослепит и сошлет протоспафария в ссылку. Роман напрасно оправдывался, не зная, что его слова никому не нужны. Затем, сменив гнев на милость, Константин VIII вновь вызвал Романа и составил совсем иной разговор. «Незачем силой брать то, – сказал император, – что я готов тебе отдать добровольно» и предложил взять свою дочь в жены. Конечно, Роман понимал, чем закончится для него отказ, но согласия не дал, попросив время для обдумывания. Дома он посоветовался с женой, и благородная женщина, желавшая спасти своего мужа, заявила о своем намерении принять постриг и уйти в монастырь. Патриарх Алексей III Студит не стал упрямиться и развел супругов, целиком и полностью став на сторону императора[766]. Елена провела остатки дней в монашеской келье и умерла в 1032 г., а Роман стал перед выбором: с какой из принцесс ему следует сочетаться браком.
Но все разрешилось очень быстро. В принципе новый брак еще мог дать Византии наследника престола, поэтому первой предложили выйти замуж Феодоре, как более молодой. Но та категорично отказалась: то ли ей не нравился Роман, то ли она не желала вступать в такой брак; возможно, имелись и другие причины – Феодора была на редкость благочестива. Так или иначе, но невестой стала Зоя, не озабоченная такими деталями[767].
12 ноября 1028 г. состоялось венчание Романа с принцессой Зоей. И в этот же день он был провозглашен новым василевсом Византийской империи Романом III. А 15 ноября 1028 г. император Константин VIII скончался, даже не предполагая, сколь быстротечным окажется организованный им брачный союз и к каким «смутным временам» приведет Византию открывшаяся в Зое любовная страсть к молодым мужчинам.
Однако, как показали уже первые дни царствования Романа III Аргира, выбор Константина VIII едва ли можно назвать удачным. Многим современникам казалось, что новый император чрезмерно тщеславен и самонадеян. Внешне он отвечал всем требованиям к царю: его выделяли из толпы изящество манер, прекрасный голос, высокий рост и аристократическая наружность, но, к сожалению, содержание много отличалось от формы. Внезапная слава, почившая на челе Аргира вместе с царским венцом, разбудила его воображение, и Роман III почему-то решил, что должен войти в ряд таких прославленных императоров, как Август, Траян, Марк Аврелий, св. Юстиниан I Великий, и навечно обессмертить свое имя. Эта навязчивая идея бросала Аргира от одной деятельности к другой, внося хаос и смятение в устоявшиеся основы византийской жизни – хрестоматийный пример человека, получившего больше того, что для него рассчитала природа.
Как человек образованный (хотя и неглубоко), он задался целью возродить литературу и науку. Нередко, сняв царскую одежду и облачившись в философскую мантию, василевс вел диалоги с учеными мужами. Попутно, посчитав себя опытным богословом, Роман III мечтал воссоединить Армянскую церковь с Кафолической. Он смело ринулся в исследование тонких богословских вопросов, ревнуя к славе св. Юстиниана I Великого, однако вскоре охладел к теологии, оставив свои исследования неоконченными[768].
Впрочем, эти оценки нельзя признать абсолютно истинными, зная, что они принадлежат перу Михаила Пселла, которого при всем желании невозможно отнести к объективным повествователям. Если, как и ранее, жизнь в Византийской империи шла своим размеренным шагом, а враги не решались нарушить покой ее граждан, то почему бы импеатору было не озадачиться вопросом воссоединения Армянской церкви с Восточной, если в политическом и военном отношении они являлись естественными союзниками?!
